Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

полностью отсутствовала; на смену ей пришел доброжелательный вуайеризм, когда они демонстрировали свое богатство (предположительно стремительно растущее): новые автомобили, новые наряды. Сообщалось, что у Ринго теперь целых 37 рубашек. Целая статья была построена на том, что Джордж недавно впервые отведал авокадо и высказывал по-битловски приземленное мнение о подобной пище: “Я пробовал икру, и она мне нравится, но я все равно предпочту бутерброд с яйцом”.

Теперь любому члену парламента, желающему оказаться в свете софитов, или священнику, произносящему проповедь, достаточно было сказать волшебное слово на букву Б (в идеале добавив: “Yeah yeah yeah”), чтобы привлечь всеобщее внимание. Все публичные фигуры, от архиепископа Кентерберийского до героя войны виконта Монтгомери Аламейнского, имели что сказать о Beatles и следили за тем, чтобы их высказывания были исключительно положительными.

Британские газеты традиционно превозносят знаменитостей только для того, чтобы потом низвергнуть их, но в настоящий момент в их интересах было возвеличивать “Битлз” все больше и больше. Любой журналист-расследователь с легкостью мог бы выяснить, каковы были на самом деле их “свежие, чистые выступления” на гамбургской Репербан, но ни один редактор не напечатал бы это.

Точно так же те интервьюеры, что получили практически свободный доступ к ним, прекрасно знали, что лучше не упоминать моменты, когда из вельветовых рукавов вдруг могут высунуться раздвоенные копытца; например, не касаться истории, когда Джон на двадцать первом дне рождения Пола избил диджея Cavern Боба Вулера только за то, что тот сказал что-то язвительное о его “медовом месяце” с Брайаном в Испании.

Точно так же, как корреспонденты, аккредитованные в Белом доме, никогда не заикались о сексуальных похождениях президента Джона Кеннеди, здесь существовала негласная договоренность о неразглашении любых неприглядных фактов.

Их вторая долгоиграющая пластинка, With The Beatles, вышла в ноябре; предварительные заказы в количестве полумиллиона экземпляров мгновенно вывели ее на первое место в хит-парадах, сместив с него Please Please Me – в итоге они в общей сложности провели на вершине LP-чартов 52 недели и даже добрались до одиннадцатого места в чартах синглов.

На обложке Please Please Me была незатейливая цветная фотография четырех молодых людей с трудноразличимыми лицами, весело смотрящих сверху вниз с балкона штаб-квартиры EMI на Манчестер-сквер. Обложку для With The Beatles снимал модный фотограф Роберт Фримен, разместивший их, напоминающих скорее студентов-художников или обитателей парижского Левого берега, на черном фоне с серьезными лицами, наполовину погруженными в тень, и в водолазках. Вопреки их обычной иерархии лицо Джорджа теперь парило рядом с Джоном – как когда его, такого заботливого и так старающегося защитить Джона после смерти Стю Сатклиффа, снимала Астрид Кирхгерр.

С такой обложкой просто пластинка превращалась в альбом; обложка становилась не просто упаковкой для сборной солянки треков, а концептуальной витриной и все чаще арт-объектом. Поп-музыка вырвалась из своего пролетарского гетто, просочившись в гимназии, университетские аудитории и даже в сферы Книги пэров Берка[25]; отныне все возрасты и классы будут with the Beatles.

В трек-листе композиции Леннона – Маккартни, сделавших еще один гигантский творческий шаг вперед в таких песнях, как “It Won’t Be Long” и “All My Loving”, соседствовали с каверами американских хитов R&B и раннего Motown, которые многие слушатели слышали впервые – например, “Please Mister Postman” девичьего вокального ансамбля Marvelettes и “You Really Got A Hold On Me” группы The Miracles.

Ведущий вокал Джорджа был представлен на двух каверах: “Roll Over Beethoven” – его коронном номере в Гамбурге – и “Devil In Her Heart” группы Donays, а также в его первом “упражнении” в сочинительстве – “Don’t Bother Me”. Рецензенты впервые заметили и похвалили его соло: неожиданный кантри-фингерстайл в духе Чета Аткинса в “All My Loving” и ловкую акустическую работу, идеально подходящую к каверу Пола на “Till There Was You”.

Однако в его “Don’t Bother Me”, пусть и построенной на интересных аккордах, ощущался недостаток продюсирования (может быть, Мартин в очередной раз обошелся с ее автором “довольно жестоко”?), и ей не хватало эффектной бэк-вокальной гармонии Джона и Пола. Не говоря уже о некотором удивлении от того факта, что трижды благословенный битл может звучать настолько сварливо (“Подите прочь, оставьте меня в покое, не доставайте меня…”).

Тем не менее песня породила кавер-версию – пусть не слишком заметного исполнителя и не на самом престижном лейбле: Грегори Филлипс, сосед Джорджа и Ринго по квартире, записал ее на Pye в сопровождении женского хора, который придал композиции куда более оптимистичное звучание. Аккомпанировала еще не очень известная (и так никогда не ставшая известной) ливерпульская группа Remo Four, чей лид-гитарист Колин Мэнли в свое время, когда оба учились в “Инни”, казалось, превосходил Джорджа по всем статьям.

Кроме того, песня принесла Джорджу первые авторские гонорары, хоть и далеко не того масштаба, что у Джона и Пола. Когда Джордж в следующий раз встретил Билла Гарри, он поблагодарил его за то, что тот подтолкнул его к написанию “Don’t Bother Me”, которая только что принесла ему чек на “тысячу с лишним фунтов”.

27 декабря классический музыкальный критик The Times – газеты, которая, как считалось, глуха и слепа к поп-музыке, – назвал Джона и Пола “выдающимися британскими композиторами года” за достижения, о которых они сами слыхом не слыхивали: “цепочку пандиатонических кластеров в «This Boy»”, “мелизмы с измененными гласными” в “She Loves You”, “эолийскую каденцию” в финале “Not A Second Time”, “перекликающуюся с малеровской «Песнью о Земле»”.

Брайана уже довольно давно беспокоило, что пресса уделяет Джорджу мало внимания по сравнению с Джоном и Полом, но при всей своей находчивой изобретательности он пока не мог придумать, как это изменить. Поэтому он охотно принял предложение Daily Express, главных поклонников Beatles на Флит-стрит, вести еженедельную колонку от имени Джорджа, начиная с их предстоящих гастролей в Париже в начале нового 1964 года.

Литературным негром, которому на самом деле предстояло писать колонку, был выбран театральный критик Express Дерек Тейлор, отвечавший за север Англии. Практически земляк Beatles – он был родом из Хойлейка в Чешире, – Тейлор писал восторженные рецензии на их шоу еще в те времена, когда другие национальные газеты воротили от них нос.

В качестве тестового задания Тейлор написал образец колонки без участия Джорджа, однако своеобразный склад ума – и склонность к причудливым словечкам – едва не стоили ему работы. Он сымпровизировал беседу Джорджа с отцом, в которой Гарольд Харрисон говорит: “Ты продолжаешь играть на гитаре, а я буду водить эти большие зеленые экипажи”.

“И Джордж спросил: «Что еще за большие зеленые экипажи?» – вспоминал Тейлор. – Я ответил: «Гм, ну это автобусы, ливерпульские автобусы». Джордж сказал: «Понятия не имел, что их так