Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Express устами его преданного Босуэлла[27] – Дерека Тейлора: “Здесь сотни потрясающих девчонок – опрятных и очень хорошо воспитанных. (Что до меня, то я все еще ищу свою Брижит Бардо – этакий дикий, бесшабашный типаж) Думаю, что девчонки – это с нами надолго”.

На знаменитой первой встрече Beatles с американскими журналистами – те планировали растерзать гостей, но были мгновенно очарованы – Джордж выглядел прекрасно: сигарета в руке, выдает на идиотские вопросы о прическах не меньше остроумных реплик, чем другие. Таким же он казался и позже, в плотно осажденном номере Beatles на двенадцатом этаже отеля Plaza: бодрый, несмотря на джетлаг после семичасового перелета, живо обсуждающий по телефону с британскими журналистами другие песни (исключительно Леннона – Маккартни), которые, вслед за “I Want To Hold Your Hand”, тоже становились хитами в Америке.

Среди тщательно отобранных американских друзей, допущенных в их номер, была и Эстелл Беннет из группы The Ronettes, но их давний лондонский роман, пусть даже о нем мало кто знал, возобновить не получилось: приватность для любого из Beatles ушла в прошлое; к тому же Брайан отлично понимал, каковы будут последствия, если в Америке 1964 года станет известно, что один из “его мальчиков” завел межрасовые отношения.

В первый же день в Нью-Йорке Beatles в полном составе присутствовали на репетиции живого выступления в “Шоу Эда Салливана” на канале CBS, намеченного на послезавтра. Но следующим утром Джордж не явился на фотосессию для целой толпы журналистов в Центральном парке, а позже, на второй репетиции у Салливана, его подменил Нил Аспиналл – у Джорджа якобы “небольшой грипп”.

Его сестра Лу только что заселилась в “Плазу” и обнаружила записку с просьбой немедленно подняться в номер Beatles. Выйдя из лифта на двенадцатом этаже, она увидела стол, перегораживающий коридор, и охранников из детективного агентства Бернса. Когда Лу сказала одному из них, что она сестра Джорджа Харрисона, тот лишь рассмеялся: “Знаете, сколько раз этот трюк уже пытались проделать сегодня?” Даже полароидный снимок Лу с Джорджем, сделанный в Бентоне, не убедил секьюрити. “К счастью, братец как раз вышел в коридор, – вспоминала она, – и, когда мы обнялись и закружили друг друга, все охранники зааплодировали”.

С Джорджем явно было что-то более серьезное, чем легкий грипп, о котором сообщили прессе, и Брайан только что с большой неохотой вызвал дежурного врача гостиницы. “Тот сказал: «Мальчик очень болен, у него острый фарингит и температура 40 градусов. Мне придется отправить его в больницу»”.

Мысль о том, что Джордж пропустит американский дебют Beatles в прямом эфире “Шоу Эда Салливана” – самое важное выступление в их карьере – и, возможно, проведет остаток американского визита в больнице, повергла Брайана в ужас, лишив обычной хладнокровной находчивости. “Он только и твердил: «О нет, только не это… Нельзя, чтобы пресса об этом пронюхала… Можно ли его как-то оздоровить к вечеру воскресенья?»” – вспоминала Лу.

Чтобы не выдать страшную тайну, врача уговорили, чтобы он разрешил сестре Джорджа ухаживать за больным в надежде на улучшение в течение ближайших двадцати четырех часов. Лу это далось естественным образом – она ведь заботилась о нем, когда он был еще малышом, в доме № 12 по Арнольд-Гроув в Уэйвертри, где туалет находился во дворе рядом с курятником, а жестяная ванна висела на крючке у задней двери. “Врач сделал ему укол и выдал мне кучу лекарств, охлаждающий воротник со льдом и длинный список указаний”.

Заботы Лу сумели предотвратить худший кошмар Брайана: 73 миллиона зрителей, включивших “Шоу Эда Салливана”, увидели Beatles в полном составе, во всеоружии их революционного обаяния. Сама она смотрела выступление из студии, пока вокруг нее сходили с ума молодые и не слишком молодые женщины, и “пыталась передать брату свою энергию, чтобы он выстоял до конца шоу. У него все еще была температура сорок”.

В те времена, когда ничего похожего на будущую британскую рок-культуру еще не существовало, “Битлз” пришлось втянуться в традиционный шоу-бизнес – очередные этапы их восхождения измерялись участием в “Воскресном вечере в Лондонском Палладиуме” или представлениях Королевского варьете, премиями Айвора Новелло за песни Джона и Пола и появлением в качестве гостей в телевизионных комедийных шоу типа The Two Of Us Моркама и Уайза.

В марте 1964-го они стали лауреатами премии благотворительного Вэрайети-клуба Великобритании в категории “Выдающиеся деятели шоу-бизнеса 1963 года”, и награду им вручал будущий лейбористский премьер Гарольд Вильсон – первый в длинной череде политиков, которые стали заигрывать с молодыми избирателями, подлизываясь к поп-звездам.

Впрочем, Beatles не имели ничего против, поскольку членство в престижном клубе лауреатов “Вэрайети” позволило им завязать знакомство с артистами, которых они всегда почитали. Джордж был особенно взволнован встречей с актером Джоном Миллсом, звездой бесчисленных военных фильмов, таких как “Колдиц” или “Трудный путь в Александрию”, и вскоре после возвращения группы из Америки охотно согласился сопровождать его дочь Хейли Миллс на благотворительную премьеру фильма “Шарада”.

Хейли и сама была суперзвездой детского кино и не так давно сыграла свою первую почти взрослую роль в кассовой диснеевской комедии “Ловушка для родителей”, но тем не менее впала в такую же панику, как любая семнадцатилетняя девушка, которой предстоит свидание с настоящим битлом.

Премьера должна была состояться в кинотеатре Regal в Хенли-он-Темз – городке, который Джорджу еще предстоит очень хорошо узнать – и он забрал Хейли из родительского дома на своем новом черном “ягуаре” E-Type. “Он был похож на жеребенка, выглядывающего из-под медвежьей шкуры, – доверила Хейли дневнику. – Улыбка у него довольно озорная; когда он смеется, кажется, будто у него на плече сидит и дергает уголок рта крошечный лепрекон”.

Добравшись до кинотеатра, они оказались в “змеином гнезде визжащих, царапающихся” фанаток Beatles, “которые чуть не сорвали с нас одежду”. Даже на VIP-местах поклонницы продолжали атаковать Джорджа, в то время как звезда “Свистни по ветру” и “Ловушки для родителей” сидела рядом, не удостоившись ни капли внимания – одна девица даже забралась коленями ей на колени, чтобы дотянуться до своего кумира.

Двадцать один год ему исполнился 25 февраля, когда Beatles уже вернулись к работе в студии на Эбби-Роуд. Мать позвонила ему из Ливерпуля ровно в десять минут пополуночи, в тот самый момент, когда он появился на свет – в той же кровати, что и двое его старших братьев и сестра.

В офис фан-клуба Beatles на Монмут-стрит были доставлены пятьдесят два мешка поздравительных писем от поклонниц плюс целый зверинец плюшевых мишек, полчища мармеладных младенцев, вышитая вручную поздравительная открытка размером 4×3 фута и – от группы еще более изобретательных рукодельниц – фетровая двустворчатая дверь высотой в шесть футов. “Мы знаем, что ключей у тебя хватает, – гласила приложенная записка, –