Принцип исключения - Алина Аркади

– Кровь есть? – Это самый важный вопрос для меня. Предполагаю, Звону Тася нужна живой, но я не хочу, чтобы мелкая испытала физическую боль и терпела издевательства.

– Нет. Ни капли. И вот что нашёл на заднем сиденье.

Рядом опускается женская сумка. Всё же во мне теплилась надежда, что брошь осталась с Тасей, но, увы, вещица пристёгнута к подкладке сумки с внутренней стороны. Везде таскала с собой, что позволяло узнавать, какие места она посещает.

– Помоги. – Гера подзывает Марата, и мужчины водружают меня на кровать, дают возможность занять горизонтальное положение и отдышаться. – Не мог сам залезть?

– Да я сюда с трудом дополз из соседней комнаты. Там стало холодно по причине разбитых окон. Ждал Марата. Он от трупов избавлялся.

– Надеюсь, ты их не за домом закопал? – Чайник напрягается, не желая летом столкнуться с последствиями нашего пребывания на его территории.

– Нет, конечно, – помощник фыркает. Особым умом не отличается, но это не помешало ему задержаться у Звона в охране и не выдать себя. – В озеро скинул в трёх километрах отсюда. По уму всё, с грузиком. Не всплывут.

– Спасибо, утешил. – Гера прикладывает ладонь у груди, умилённо улыбаясь. – Почему не избавил его от ранения? После предыдущих ещё не отошёл.

– Меня не оповещали. Смена заканчивалась, парни по приказу прыгнули по машинам, взяли эту хрень летающую и сорвались в неизвестном направлении. От Ярого три дня вестей не было, почуял неладное. Поехал следом и не зря. Подобрался со стороны озера, вокруг поехал. Зашёл в дом, тут трое. Один успел пулю подарить. За девчонкой не успел.

– Лучше бы за ней поехал… – откидываюсь на подушке, прикрываю глаза и вспоминаю, как кричал Марату, чтобы ехал следом за Тасей.

Каких-то минут десять, и мелкая не оказалась бы у них. Если бы только знал, что помощник придёт так вовремя и поможет избавиться от людей Звона, обыскивающих дом, не отпустил. Не могу представить, что она сейчас испытывает, уничтожаемая моими последними словами, потерявшая надежду и веру в того, кто был для неё идеалом.

– Ярый, я не знал. – Марат виновато склоняет голову, рассматривая собственные ботинки и не понимая, что и так сделал безгранично много – спас мне жизнь.

– Проехали. Имеем то, что имеем. Новости есть?

– Весточка прошла, что ночью девку привезли без сознания. Разместили на цокольном этаже в одной из комнат. Звон сам беседовал. Долго. Потом сынок-дебил туда наведался. – После упоминания о Лёне сжимаю кулаки и рычу, не имея смелости даже на секунду представить, что будет с красавицей, если повёрнутый ублюдок до неё доберётся, превратив в окровавленное нечто, мало похожее на человека. – Не трогал он её. Опять впал в своё это состояние нирваны. – Марат закрывает глаза, мычит и покачивается, изображая Звона-младшего. – Парни вынесли его и скинули в комнате на третьем этаже. Обычно потом сутки отходит. Спит и ссать периодически ходит. Но Звону документы нужны какие-то. Приказал к тебе и девчонке на хату наведаться.

Радует лишь то, что я в курсе местонахождения мелкой, но вопрос, кто слил информацию о передаче документов, предоставляющих Тасе право распоряжаться имуществом Парето, остаётся открытым. И если я и сам Островский вне подозрений, то остаётся лишь одни осведомлённый человек – Роберт. Плюс промежуточное звено – курьер. Ставлю на последнего, потому как с Ароновым последние лет восемь вместе варились в котле рейдерских захватов собственности Островского, отбивались от засланных мэром покупателей и улаживали вопросы с перебросом денег через десятки счетов.

– Тебе уехать нужно?

– Да. У меня приказ обшарить твою хату.

– Есть версия, куда делись парни? – намекаю на тех троих, которых уложил Марат ночью, а затем предусмотрительно избавился от тел до приезда Чайника.

– Скажу, подбили. Оклемаются, приедут, а пока отсиживаются. Сообщения Лешему отправил, – машет несколькими телефонами, зажатыми в ладони, показывая, что уже предусмотрел возможные вопросы.

– Держи меня в курсе. И шарься в моей в моей квартире аккуратно… – кричу вслед исчезающей спине, а затем слышу, как закрывается входная дверь. – А теперь ты, – переключаюсь на Чайника, а он удивлённо пялится на меня, считая виноватым в разрухе и хаосе, который я принёс в его дом. – Милка зачем приезжала позавчера?

– Мила Гурова – глава юридического отдела фирмы, которая поставляет медицинское оборудование. Я открываю новое отделение в клинике. Сейчас укомплектовываем. Меня не было два дня на работе. По твоей вине, – тычет в меня пальцем, – поэтому она приехала сюда. А ты откуда её знаешь?

– Моя бывшая жена.

– Ты был женат? – Брови Геры подскакивают, что даёт понимание – кем мне приходится Мила, он не знал.

– Пару лет. Или немного больше. Прости, что не пригласил на свадьбу.

– Я бы не приехал, – отмахивается Чайник. Ничто не может его заставить выползти из норы и оказаться в компании тех, от кого он с таким трудом избавился.

– Поэтому и не пригласил.

Обмениваемся понятными лишь нам смешками, пока Гера делает перевязку и осматривает старые ранения, удовлетворённо хмыкая.

– Заживает на тебе всё, как на собаке, Ярый. А несколько дней назад думал, что сдохнешь. Даже прикидывал, куда труп девать… – закусывает губу и тянет за нить, проверяя, возможно ли избавить меня от швов прямо сейчас. – Так ты считаешь, что Мила неслучайно наведалась ко мне?

– Она с Тасей говорила? Что спрашивала?

– Ничего особенного. Представилась, объяснила по какому вопросу приехала. Расположились в гостиной на первом этаже. Девочки чай пили, я ознакомился со списком оборудования, сверил с необходимым. Она сказала, что подготовит документы и скинет итоговый вариант для подписания.

– На второй этаж поднималась?

– Нет. – Ответ следует мгновенно, но затем Чайник переводит взгляд в сторону и замолкает на минуту. – Было окно… Тася пошла кормить Самсона, а я отправился в кабинет, чтобы принести кое-какие документы. Минут пять, не больше. Думаешь, за такое время реально обшарить комнаты?

– Если дверь была открыта, и шарить не надо. Заглянула, быстро оценила моё состояние овоща, передала информацию.

– Считаешь, она работает на мэра?

– Не знаю. Но исключать такой вариант не стоит. В этом городе либо все под ним ходят, либо стучат тем, кто под ним ходит. Третьего не дано.

– А ты?

– А я хожу под Парето, – неосознанно возвращаюсь мыслями к Тасе, и грудь выжигает чувством вины и тревоги. – И пока ни разу не пожалел об этом.

– Что будешь делать? – Гера задаёт вопрос, который сейчас меня волнует большего всего.

– Пара дней, и я смогу передвигаться на своих двоих. Тася в особняке Звона. Марат