Принцип исключения - Алина Аркади

сразу понимаю, откуда звук, но улавливаю движение за окном, осознав – квадрокоптер. Совсем недавно Звон напичкал своих людей новыми игрушками, и подобные незаменимы, когда нужно заглянуть за четырёхметровое ограждение. Насколько знаю, оснащены камерами, тепловизорами и… оружием. И моя догадка верна, потому что раздаются выстрелы, и комнату наполняет звон бьющегося стекла.

Едва успеваю столкнуть Тасю на пол и свалиться на неё сверху, чтобы прикрыть. Она просыпается и начинает метаться подо мной, дёргает трубку, причиняя дикую боль, которую я пропускаю, сосредоточившись на обстреле.

– Тише, лежи и не двигайся, – приказываю, и как только Тася слышит мой голос, замирает.

У этих штук проблема с прицельностью, а хаотичный обстрел лишь создаёт панику. Быстро прикидываю варианты развития событий. Телохранитель из меня сейчас никакой, что подтверждается невозможностью подняться, так что главное – изолировать Тасю.

– Бегом вниз, из кухни ведёт дверь в гараж. Садишься в машину и давишь по газам. Внедорожник легко снесёт боковые ворота. Едешь быстро, не останавливаешься, на развилке свернёшь направо…

– Нет, Гриша, – всхлипывает Тася, – я тебя не оставлю. Я не…

– Да насрать на меня! – повышаю голос, чтобы достучаться до мелкой, которая не понимает, что мы оба не вылезем отсюда. – Поднимай свою задницу и бегом в гараж!

– Я не могу. Гриш, Гришенька, – обхватывает моё лицо ладошками, – я с тобой. Без тебя никуда. Я тебя люблю…

Готов взвыть, желая, чтобы Тася прямо сейчас поднялась и валила из дома. Мы будто застыли в моменте, когда время затормозилось, а пули, пролетающие над головой, лишь фон, не имеющий к нам никакого отношения. Но, в отличие от мелкой, я хорошо понимаю, что мы оба трупы, если оставаться на месте, пока головорезы Звона выворачивают задние ворота. Но больше всего меня заботит иное: лицезрение моей смерти сломает её. Поэтому на ум приходит лишь одно:

– А я нет, – скидываю её ладони и отталкиваю от себя в направлении двери. – Мне похуй на тебя. Поняла? Ты лишь девка, которую я трахнул пару раз. Никто. Пустое место. Временное развлечение. Мила, что приезжала вчера, моя бывшая жена. Ко мне приезжала, меня проведать. Ты помешала.

– Гриш… – непонимающе отшатывается, не веря в произнесённое мною и уничтожая серыми, застланными влагой, глазами.

– Ты мне на хер не нужна. Вали отсюда.

– Что ты… Ты зачем так… – Тася осторожно поднимается, прижавшись к стене.

Квадрокоптер улетел, оставив отметины в мебели и открытые окна, в которые прорывается пронизывающий ветер.

– Пошла вон, сказал! – вкладываю в свой крик все имеющиеся силы, чтобы сдвинуть с места мелкую, заставив разозлиться и свалить из дома. – Ну? Пошла на хер!

Наконец, Тася срывается с места. Топот ног по коридору, лестница, кухня, хлопнувшая дверь в гараж, звук мотора и грохот, когда машина выносит подъёмные секционные ворота и вырывается во двор, лай Самсона, беснующегося в вольере, и скрежет железа бокового заграждения. Она за пределами дома.

Откидываюсь спиной на кровать, прикрыв глаза, шарю рукой и, найдя пистолет, снимаю с предохранителя, приготовившись к приходу гостей. Меня мало заботит собственная жизнь. Главное, задержать обыскивающих дом людей Звона и дать мелкой драгоценное время, позволяющее улизнуть. С первого этажа доносятся маты и ругань. Как минимум три голоса. Шарят по дому в поисках Таси, а затем поднимаются. У меня нет сил встать, даже ползти, всё, что имелось, я истратил на то, чтобы заставить её уйти.

Не так я хотел бы попрощаться с ней. Не такие воспоминания оставить о себе. Что ж, как есть.

– Ну здоро́во, Ярый.

Глава 19

Тася

Давлю на газ что есть силы. Машину то и дело тащит вбок, но я успеваю выкрутить руль и оставаться в колее. Ворота, приземлившиеся на капот, задели лобовое стекло, которое пошло трещинами. Сквозь небольшой уцелевший кусочек есть возможность рассмотреть дорогу, освещающуюся фарами. Вцепившись в руль что есть силы, не сбавляю скорость, желая покинуть этот чёртов лес, город и страну.

Хочу к маме. Как никогда мечтаю упасть в её объятия и забыться, насладившись родным запахом и чувством защищённости.

В голове пульсируют слова Гриши. Каждое чёртово слово, которое он выплюнул в меня, размазало, словно кислотой растворив то светлое, что жило в моём сердце. Я заслуживала чего угодно, но только не такого. И, несмотря на зарождающую ненависть, всё же хочу вернуться в дом, чтобы убедиться – он выжил. Почему-то именно это сейчас для меня имеет особое значение. Я готова его ненавидеть и даже презирать, но знать, что его больше нет, и продолжать дышать не представляется возможным.

Мы становимся идиотами, когда любим. Безмозглыми, беспринципными, наивными идиотами, которые не видят ничего, кроме нужных глаз, заставляющих трепетать каждую клеточку. Хочется верить, что всё произнесённое было озвучено, чтобы заставить меня действовать и спасать собственную жизнь, но эмоции, плескавшиеся в глазах Ярова, говорили об обратном.

Смахиваю слёзы, застилающие глаза, и сворачиваю вправо, вовремя вспоминая указания мужчины. Здесь отсутствует колея, а значит, эта дорога используется реже и у меня есть шанс выскочить на трассу и оторваться от тех, кто за мной приходил. Я так и не задала нужные вопросы Грише, радуясь, словно ребёнок, что он наконец-то пришёл в себя и нашёл силы поговорить.

Неожиданно меня ослепляет яркий свет и, не имея возможности осмотреть преграду, жму на тормоз, и машину несёт в сторону. Автомобиль не поддаётся, и мне остаётся лишь пустить действие на самотёк, ожидая остановки. Я оказалась на обочине, если, конечно, так можно назвать сугроб, в котором увязла машина.

Дорогу перекрыли два джипа, из которых не спеша выползают мужчины с автоматами в руках. Но ко мне не подходят, остановившись в нескольких метрах. Ослепляющий свет не позволяет рассмотреть лица.

Давлю на газ, но колёса буксуют, и внедорожник не двигается с места. Паника овладевает телом, а когда понимаю, что выбраться из снега не получится, выскакиваю из машины и бегу в лес, маневрируя между деревьями и утопая в снегу по колено. Обувь вмиг становится мокрой, но мне плевать, потому что я бегу: падая и поднимаясь, разгребая снег руками и стараясь уйти от преследователей.

Они близко. За моей спиной несколько голосов подгоняют друг друга, и наконец, получаю удар под колени и падаю лицом в снег. Чьи-то руки поднимают и встряхивают, но я хаотично машу ногами, не желая сдаваться и в какой-то момент куда-то попадаю, потому что слышу мужской гортанный стон, а за ним следует пощёчина. В голове звенит, и пока прихожу в себя, получаю вторую, после которой срываюсь в темноту.

– Эй, принцесса, глаза