Балканская партия: стать пешкой - Алексей Котейко

были Катарина Недич и сёстры Хранич. Все трое были вооружены револьверами, к широкому кожаному поясу у каждой, помимо кобуры, был подвешен длинный кинжал. Кое-кто из бойцов, возившихся возле ближайшего к тропе орудия, явно потерял интерес к работе, исподволь рассматривая девушек.

— Доброго всем вам дня! — Владич впервые пожалел о том, что сам же пригласил женщин к участию в решении всех вопросов. Впрочем, Катарина, Даница и Зорана держались совершенно спокойно и непринуждённо.

«Им, пожалуй, будет сложнее привыкнуть к выполнению приказов, чем к любопытным взглядам», — подумалось Драгану.

— На всякий случай спрошу: все владеют грамотой? Сейчас нет времени обучать чтению и письму, нам нужно за сегодняшний день подготовить гелиографов, и уже завтра распределить вас по постам.

— Какому именно письму, господарь? — спросил низенький священник, стоявший первым в шеренге. Длинную, ниже пояса, седую бороду он для удобства перевязал кусочком шпагата. Владич непонимающе посмотрел на святого отца.

— Греческому? Латинскому? Сербскому? — уточнил тот.

— Сербскому, — сообразил парень. — И хорошо бы грамотному.

По шеренге прокатился смешок.

— Вам нужно будет заучить азбуку Морзе… — он хотел было сказать «как «Отче наш», но посчитал, что такое сравнение в этой компании будет не слишком удачным, — …как свою родословную. Это не сложно. Точка — короткий сигнал, тире — длинный сигнал. Из их комбинаций получаются обозначения для каждой буквы. Алфавит используем латинский, — уточнил Драган.

Он подошёл к треноге с гелиографом, установленной чуть в стороне.

— Агрегат простой и удобный, к вечеру освоитесь. Скорость передачи зависит от того, насколько быстро вы можете переводить слова в код Морзе и обратно. Поэтому практиковаться нужно постоянно. Завтра, когда вас распределят по постам, будете отрабатывать то же самое самостоятельно, но без передач — нельзя демаскировать наблюдателей. Сейчас у нас только двадцать приборов, захваченных у австрийцев, так что пока можно будет работать в паре — один шифрует и расшифровывает, другой передаёт, потом наоборот. Через несколько дней будут готовы дополнительные гелиографы, тогда уже каждый отправится на собственный пост, с отрядом охраны. Всё понятно?

Шеренга закивала, кто с большим воодушевлением, кто с меньшим.

— Тогда приступим.

* * *

— Мы хотим быть в Змаевом Гнезде, — заявила Даница. Она была старше сестры на пятнадцать минут, и куда решительней по характеру. Внешне же близняшки совершенно не отличались одна от другой. Среднего роста, с высокими, немного резковато очерченными скулами, чуть приплюснутыми носами и большими серыми глазами. Глаза Даницы сейчас сверкали упрямством, Зорана же смотрела в пол, но согласно кивала, подтверждая каждое сказанное сестрой слово. Обеим было уже по двадцать, и в боях за Херцег-Нови обе потеряли не только отца, но и женихов.

— Госпожа моя… — в который раз начал Драган, однако девушка зашипела, словно рассерженная кошка:

— Иначе зачем ты звал нас, господарь? На остров и в Котор? Или это была игра на публику?

— Ни в коем случае! — возмутился Владич.

— Ты говорил в своих посланиях, что если в роду не осталось мужчин, то пусть от рода говорят старшие женщины. Мы пришли и говорим: мы будем в Змаевом Гнезде. Там, где наши люди.

— Я и сам справлюсь с гелиографом, зачем зря растрачивать ценные кадры? — попытался схитрить Драган.

— Ты будешь одной рукой подавать сигналы, другой держать бинокль, да ещё и отдавать приказы? — подала голос до того молчавшая Катарина Недич. Она стояла, прислонившись к дверной притолоке и скрестив на груди руки.

В маленькой часовне было прохладно. Снаружи доносились голоса устроившихся на обед гелиографов и поднявшихся к ним со своих позиций артиллеристов. Слышались весёлые возгласы, и — время от времени — приглушённые раскаты смеха.

Парень недовольно покосился на неё. Дочь старого Иво ростом едва доходила Драгану до плеча, но сложена была удивительно хорошо. Вышитая белая рубашка высоко поднималась на груди, невольно напомнив бывшему итальянскому гардемарину оставшуюся в Венеции Люцию. Лицо Катарины тоже было скуластым, но, в отличие от сестёр Хранич, скулы обрисовывались не так резко, да и нос был тоньше и меньше. Чувственные губы сейчас изогнула насмешливая улыбка. Чёрные глаза — разрез у них был восточным, слегка раскосым — смотрели выжидающе. Изогнутые, как османский лук, брови чуть приподнялись, выражая то ли вопрос, то ли иронию.

— Передовой дозор за Джуриничами отойдёт в крепость с появлением австрийцев, так что у меня сразу появятся два гелиографа.

— Два прибора дадут возможность передавать одновременно и на Херцег-Нови, и на Витальин, — возразила девушка.

— Ты, госпожа, тоже хочешь остаться в Змаевом Гнезде? — с раздражением спросил Драган. Катарина улыбнулась, продемонстрировав ровные белые зубы.

— Нет. Ты, господарь, назначил Недичам держать север — и мы будем его держать. Но если попросишь — мы придём.

— Благодарю.

— Мы будем в Змаевом Гнезде, — повторила Даница. — Мы уже помогали отцу в Херцег-Нови, и после его гибели вели людей. А госпожа Эва Милошевич была с тобой в Которе!

Владич посмотрел на старшую из близняшек. Та смутилась и потупилась.

— Ладно, — с недовольством махнул рукой парень. — Ваше право. Только учтите: место связистов — позади. Ваше дело передавать сообщения, быстро и точно, а не лезть под пули и снаряды.

Глава 21. «Мы похороним их…»

Около полудня 16 мая 1876 года командиры всех чет собрались на последний военный совет в часовне Святого Ильи. Сообщение от Драгана доставили вернувшиеся накануне в свои отряды гелиографы, место же было выбрано как самый удобный вариант. Сюда можно было достаточно быстро добраться с обеих сторон хребта, а до Змаева Гнезда было чуть больше трёх километров.

Те предводители повстанцев, чьи отряды стояли поблизости, прибыли верхом. Господарей из Котора, Будвы и других отдалённых мест доставили паровые катера. Совет открылся обсуждением расстановки войск, решением оставшихся мелких вопросов со снабжением и прочих организационных моментов. Господари один за другим кратко сообщали о предпринятых действиях, и в целом всё говорило о том, что Бока готова к сражению. Однако, когда Драган уже собирался перейти к общим итогам, слово взял Иосип Павелич, и встреча приняла совсем иной оборот.

— У меня на первой линии, над дорогой, только стрелки! — бушевал рыжий крепыш. — А на второй, у церкви — всего четыре пушки!

— Так ведь и у господаря Ивелича четыре, — спокойно напомнил Владич.

— На пустой Герцеговинской дороге, — саркастически скривился Иосип. — А мне чем прикажешь отгонять австрийцев? Добрым словом и благими намерениями?

— У тебя на левом фланге я, — снова напомнил Драган.

— Но полезут-то они на меня! Ты у себя на горе сидишь и в ус не дуешь, туда только коза доскачет.

— До твоей первой линии от