Жизнь, сверкнувшая молнией. Тайны Матильды Кшесинской - Александр Борисович Широкорад

Бенуа и Фокин ещё не успели опомниться, когда в ложу вбежала Павлова и попросила, чтобы партию Армиды дали ей. И по театру мгновенно разнеслась новая весть о том, что Анна оставила Матильду с носом[50].

Но Матильда решила взять реванш в Париже. Она выехала туда 21 апреля (4 мая) 1908 г. С ней поехали сын Вова с няней, балерина Клавдия Куличевская, горничная, лакей и костюмерша.

Об этой поездке Матильда вспоминала: «В то время балет в Париже находился на крайне низком уровне. Зрители могли видеть лишь отдельные номера в конце оперного действия. Сценические редакции балетов были откровенно неинтересными. Я не любила “Коппелию”, в которой должна была выступать, хотя Плещеев в своей книге “Наш балет” хвалил меня именно за эту роль. В “Корригане” я танцевала впервые и готовилась к выходу на сцену под руководством знаменитой в то время Роситы Маури. Как и в “Коппелии”, в этом балете у меня не было ярких сольных партий, где я могла бы блеснуть.

Мои выступления пользовались большим успехом, и всё же он не был таким громким, каким мог бы стать, если бы я сама выбрала балет. Дирекция Парижской оперы не организовала рекламу, что, естественно, тоже сказалось. И всё же сразу по окончании гастролей я была приглашена на следующий год. За своё первое выступление в Парижской опере я получила от французского правительства серебряную пальмовую ветвь Академии».

5 июля 1908 г. Теляковский записал в дневник: «Легат вернулся из Парижа, куда ездил сопровождать Кшесинскую. Говорил о большом успехе Матильды, которая прямо швыряла деньгами. Всем артистам, балетмейстерам и режиссёрам она подносила “футляры”, обёрнутые в 500 и 1000 р. билеты. С ней всё время был Великий Князь Андрей Владимирович. Великий же Князь Сергей Михайлович находился теперь во Владивостоке. Вот куда идут русские деньги. Весело и хорошо»[51].

Одновременно с Кшесинской в Париже устроил русский оперный сезон Дягилев. Опера «Борис Годунов» с Фёдором Шаляпиным в главной роли стала сенсацией в Париже. Матильда была обижена за свой скромный успех, но Шаляпин поразил и её: «До конца жизни не забуду этого спектакля. Невозможно описать то, что творилось в зале. Зрители, очарованные пением и игрой Шаляпина, обезумели от восторга. Когда по ходу действия Годунову почудился призрак царевича Димитрия, наши соседи стали толкать друг друга локтями и показывать на сцену: “Смотрите, вот там, в углу!” — как будто там действительно появилось что-то таинственное. Вот так играл Шаляпин, который умел настолько загипнотизировать зал, что всем и в самом деле казалось, что перед ними призрак, привидевшийся Годунову».

Тем не менее Кшесинская продолжала конфликтовать с Дягилевым и Фокиным. Матильда собиралась в 1909 г. сама собрать труппу из лучших артистов балета для турне по Европе, но по каким-то причинам это не получилось. Возможно, это было связано со смертью 4 (17) февраля 1909 г. великого князя Владимира Александровича, который фактически управлял русским балетом.

«Контакт с Дягилевым был вскоре налажен. Тот быстро понял, что имя прима-балерины, дважды успешно гастролировавшей в Гранд-опера, привлечёт публику. Кроме того, Кшесинская не скупилась на расходы, а у Дягилева всегда не хватало денег. Для гастролей в Англии Кшесинская купила декорации и костюмы “Лебединого озера”, оплатила игру скрипача Эльмана. В этом балете Кшесинская танцевала вместе с Нижинским — и затмила его. Её 32 фуэте в сцене бала произвели фурор. Нижинский рвал и метал.

Дягилев не возобновил контракта с Фокиным. Тот сосредоточился на работе в Мариинском театре. Разрыв с дягилевской антрепризой и вынужденный союз с Кшесинской вызвали у него депрессию, немедленно появившуюся в творческих неудачах. А война 1914 года окончательно привязала Фокина к Мариинке и упрочила его зависимость от Кшесинской, которая продолжала оставаться полновластной хозяйкой театра»[52].

Глава 12. Романы 1910-х — подлинные и мнимые

Сезон 1909–1910 гг. Кшесинская начала довольно поздно — 13 декабря, выступив на бенефисе кордебалета в балете «Щелкунчик» в роли Сахарной феи.

А 29 ноября в бенефис Ольги Преображенской был показан балет Дриго «Талисман», возобновлённый Николаем Легатом. Хореография Легата была очень удачной, и благодаря этому спектакль удался. В этом сезоне кроме Ольги Преображенской танцевали Павлова, Карсавина и Трефилова. Однако после первого же представления к Матильде приехал Легат и уговорил её выступать в «Талисмане». Он убеждал Кшесинскую, что балет понравился публике и получил хорошие отзывы, но всё же это был не тот успех, на который он рассчитывал.

Балерина Ольга Преображенская в роли Феи Драже и танцовщик Николай Легат в роли Принца Коклюша в балете «Щелкунчик». 1892 г.

Легат считал, что Преображенская недостаточно хорошо вошла в роль, чем портила всё впечатление, и только Кшесинская могла спасти постановку, и «Талисман» останется в репертуаре. То есть вопрос ставился так, что если Матильда не согласится, то «Талисман» пропадёт, а репутация Легата как балетмейстера будет навеки погублена.

Матильда поначалу отказалась, но, выслушав аргументы Легата, согласилась. Второе представление «Талисмана» с Преображенской, запланированное на 20 декабря, было отменено.

Предоставлю слово Матильде: «Через месяц, 3 января 1910 года, я с подлинным триумфом выступила в “Талисмане”. Коля Легат был прав — балет действительно остался в репертуаре, а сам он не находил места от радости и не знал, как меня благодарить».

Матильда продолжала постоянно жить с великим князем Сергеем Михайловичем. Великий князь Андрей периодически навещал её, тем не менее о романах Кшесинской в 1909–1910 гг. говорил «весь Петербург». Кое о чём поведала нам и она сама:

«Сезон 1910–1911 года был исключительно весёлым, со множеством обедов, ужинов и балов-маскарадов. Я очень любила их и славно развлекалась, интригуя окружающих своей маской с густой вуалью и домино.

В то время моим обожателем был Владимир Лазарев, ещё почти мальчик. Из-за его сестры Ирины, ставшей впоследствии графиней Воронцовой-Дашковой, все потеряли голову.

Моё знакомство с Володей, как все его называли, началось очень забавно. Это произошло во время одного из балов-маскарадов в Малом театре, куда я была приглашена и должна была продавать шампанское. В тот вечер на мне был очень красивый наряд: черная облегающая юбка из атласа и верх из белого шифона, окутывавший в виде шали плечи и талию, открывавшего глубокое декольте и большой ярко-зеленый бант сзади. Этот туалет мне привезли из Парижа. На голове у меня была венецианская сетка из искусственных жемчужин, спадавшая на лоб и украшенная сзади белыми перьями.