Владетель - Тим Волков

— Ага…

Обернувшись, я подозвал гардеробщика:

— Любезнейший! Одежду прими.

— Извольте-с, сударь! Прошу-с.

Мы заказали холодную телятину, рассольник, филе-сотэ, пожарские котлеты, икорочку и миндальные пирожные на десерт. Вышло что-то около десяти рублей, не считая шампанского.

— Вкусно! Спасибо, дядя Александр!

Поблагодарив, Пелагея вдруг погрустнела:

— Я помню, как мы с Дорофеей встретились первый раз. В кафе-шантане, в саду. Так сладко пели цыгане! И Дора… такая вся… Как будто из заграницы! Увидала меня, бросилась обнимать… Я сказал, что знаю, кто она какая… Ну, ты ж рассказал. Но, она нисколечко не обиделась. Сказала, чту каждого своя судьба, и меня она никуда тащить не будет! Но рада, что я у нее теперь есть. И я рада… Боже! — девушка вдруг напряглась и сверкнула глазами. — Если там, в скиту, узнают… Они ж ее убьют! Выкрадут и казнят. Сожгут на костре, а пепел развеют!

— Ну уж, прям, сожгут! — я все ж не поверил. — Что она, Жанна д, Арк, что ли?

— Жанна, не Жанна, а все ж бывали случаи. Я сама видала! — поежилась Пелагея. — И вот она не пришла. Всегда приходила, а в этот раз — нет. Что-то недоброе случилось, я чувствую! Точно — выкрали.

— Не так-то это просто! — возразил я. — Тем более, староверов за версту видно.

Девчонка еще больше нахмурилась:

— Они могли кого-то нанять! Старица Пистимея очень хитрая. И злопамятная, да. Найдут, привезут и казнят! Чтоб остальным было неповадно. Сначала Дорофею… А потом — меня!

— Зубы пообломают!

— Если бы… Ох, дядя Саша… Боюсь я! Больше — за Дору… Да, я не хотела ее Лулу звать. А нареченное свое имя сестрица не переваривала. Вот и порешили — Дора.

— Понятно… — кивнув, я задумался и спросил. — А, когда вы в последний раз встречались, ты ничего необычного не заметила? Чтобы не как всегда… Ну, может, Лу… Дора рассказывала что? Или там, хвасталась?

— Да нет… Хотя… — в серых глазах собеседницы вдруг вспыхнули искры. — А ведь — да, говорила! Ну, не прямо, но… Обмолвилась, что скоро у не денег будет — немеряно! У нее и сейчас много, но будет еще больше! Так она сказала. И еще сказала, что мы с ней в Америку поплывем! Так просто. Посмотреть. Или в Париж.

— В Париж, верно, интересней…

Я насторожился:

— А не говорила она, откуда такие деньги возьмутся?

— Н-нет… Картины какие-то поминала. Мол, их украли, а она нашла!

— Та-ак!

Я еле сдержал волнение. Картины! Ну, конечно же — Жэнь Бонянь! Их украл Огнев… вот уж, действительно, вор у вора. Первый же похититель — китайский бандит Ли Сючэнь. Злобный, беспринципный… и умный. Лулу, правда, тоже далеко не дура, но… Деньги вполне могли затмить разум!

— Она не говорила про китайцев?

— Нет… Я не помню…

Ясно! Ну, хоть что-то… ага… О местный китайской общине куда больше мог поведать Ли Вэй…

Поймав извозчика, я лично сопроводил Пелагею в пансион. Поговорил с фрау Эльзой, дал еще денег и попросил не наказывать воспитанницу.

— Да что там — наказывать! — неожиданно рассмеялась та. — Хорошо хоть вернулась.

* * *

По дороге в «Савой» я вдруг заметил едущие вслед за нами сани. Да-да, случайно посмотрел назад и… И увидел катящие следом поставленные на полозья дрожки, запряженные парой вороных. Лошадьми правил мужик с растрепанной бородой, в самих же санях сидели еще двое в темно-серых неприметных пальто и одинаковых барашковых шапках. Судя по одежке — не мастеровые и не крестьяне. Ехали куда-то по своим делам? Хм… может быть. Однако ж, позвольте! От Благовещенской церкви мы повернули направо — и они тоже! Мы выехали на Коммерческую улицу — они следом… Потом, вроде, исчезли. Ан нет, ехали параллельной улицей! Благовещенск был выстроен, как римский военный лагерь — квадратами, по четкому плану. И они это знали! Значит — местные…

У «Савоя», правда, не было никого. Прятались за углом?

О своих подозрениях я рассказал Михаилу. Тот выслушал внимательно, задумался:

— Думаете, это те, кто устроил засаду? Люди Дьякова?

— Очень может быть, — осторожно выглянув в окно, я покачал головою. — А сейчас вот, никого нет. Ладно, завтра глянем. Как говорится — утро вечера мудренее!

* * *

Вся северо-западная городская окраины была застроена китайскими фанзами с крытыми камышом крышами. Приземистые, плотно лепившиеся друг к другу, они напоминали соты, скрепленные оградами из крепких жердей. Некоторые дома выглядели куда выше и осанистее других, их окружали высокие заборы с воротами из дубовых досок. Кругом, в сугробах, валялся мусор, широкая нахоженная тропа, петляя меж зарослями, спускалась вниз, к Амуру, и, пересекая реку, выходила на китайский берег, в Сахалян.

— Они что же, тут, как хотят, так и ходят? — вылезая из саней, я с удивлением глянул на Ли Вэя и его парней. — Никакого контроля нет?

— Почему же нет? — усмехнулся мой китайский друг. — Разрешение нужно. Так оно тут почти у всех. Еще скажу: место это хотят узаконить. Чтоб был официальный китайский квартал. Пока что не очень получается… Но, как у вас говорят — капля камень точит.

Повернувшись к своим, Ли Вэй заговорил на китайском. Что-то спросил, получил ответ и, повернувшись ко мне, махнул рукою:

— Они разузнали. Русскую видели у фанзы углежога Вань Бао. Правда, он не столько углежог, сколько владелец всего. Во-он тот дом! У ельника.

— Так идем, глянем!

— Да. Только осторожно… Вань Бао вчера еще ушел в Сахалян. Поговаривают, он связан с хунхузами.

Да здесь, похоже, все ними связаны… Я усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Ли Вэй же что-то приказал своим… Парни поклонились и исчезли в заснеженных зарослях.

— Идем, друг, — обернувшись, бросил китаец. — Они разведают. Доложат, если что не так. Имей в виду, слуги и подмастерья — все там. Правда, их всего трое. Мы спросим про хозяина. Я — резчик, ты — мой русский компаньон. Хотим купить уголь.

Что ж, неглупо. Всегда лучше хотя бы отчасти говорить правду. Не так подозрительно выглядит.

Вокруг довольно просторного дома располагались еще две фанзы, навес с печью, какие-то-сарайчики и пристройки, разобраться в которых было довольно сложно. Я опечалился — как-то не