Владетель - Тим Волков

Сквозь белесый туман уныло проглядывал тусклый мячик зимнего солнца. Лошади мерно тащили сани. Небо, река, берега сливались в одну зыбкую дымку, глаза уставали смотреть — было совершенно не за что зацепиться взором.

К вечеру все настолько устали, что собрались заночевать в лесу. Была там одна опушка — ею все обозники и пользовались.

Смеркалось. Белую мглу сменили фиолетовые тени и оранжевые отблески заката. Мы повернули к берегу… Туда тоже вел накатанный санный путь!

— Огонь… — привстав, указал Рино. — Вон там, у берега.

— Такие же обозники как и мы, — Михаил не удержался, зевнул, прикрыв рот рукой.

— А вот уж не сказал бы! — ослабив вожжи, обернулся Базиль. — Зачем обозникам сворачивать по целине? Могли бы спокойно доехать до этой повертки. Ее же все знают!

Инженер подал плечами:

— Ну, мало ли…

— И вон, слева — свет! Факел… нет, фонари… — придержав лошадей, Хватов приподнялся в санях. — Вон там… левее… Зачем им туда? Разве что… Хорошее место для засады!

— Для засады? — удивился я. — Да кому надо-то? Крупным шайкам сейчас просто не прокормиться, не выжить… Мелкие же… Откуда они знают, сколько нас и как мы вооружены?

— Зна-ают, — Базиль потеребил усы, уже покрывшиеся инеем. — Полагаю, они про нас знают все. И действуют наверняка! Расставляют сети… Тпрру!

— Что он такое говорит? — повернувшись ко мне, прошептал Полозов.

Однако, я уже догадался, что именно имел ввиду начальник охраны.

— Полагаешь — охотники?

— Да! — Базиль, обернувшись, кивнул. — Один — балабол. Со всех остальных слова не вытянешь. Так не бывает!

— Ну, почему же? — пожал плечами инженер. — Еще и не такое, бывает, случается.

— И тот балабол… — остановив сани, Хватов продолжил, не обращая внимания на слова Михаила. — Они сказали — только что из Благовещенска… Врут! Причем — нагло. Новостям балабола триста лет в обед! И Ванька Короста еще до Рождества сбежал. Думаю, поймали уже.

— Та-ак… — протянул я. — Полагаешь, пришли, высмотрели, что надо… Смекнули — и за нами! А вот, не доходя до повертки, обошли… Засаду устроить!

— Именно так, Александр Андреич! Именно так… Никакие они не охотники! То есть, охотники… но, не всегда. Просто мелкая шайка. Или — остатки крупной. Так и у хунхузов бывает. Шайки дробятся, потом вновь сливаются…

— Что предлагаешь? — быстро спросил я.

— Погода, вроде не портится… — Базиль покусал губы. — Проедем и ночью — эка невидаль! Фонари ж у нас есть. Только не зажигать, пока совсем не стемнеет. И быть ко всему готовыми — по очереди дремать!

— Думаешь, могут догнать?

— Вряд ли… Но, чем черт не шутит?

Мы так и сделали. Отъехали, сколько возможно, а, как совсем стемнело, зажгли укрепленные на санях фонари. Хорошие, ацетиленовые, их еще называли карбидными. На этой покупке когда-то настоял Михаил. Появились такие фонари недавно, лет двадцать назад, но быстро себя зарекомендовали, и теперь использовались не только в повозках, но даже и на велосипедах! Работали они на основе химической реакции карбида кальция с водой. При взаимодействии выделялся горючий газ — ацетилен, который при сгорании давал яркое пламя. Правда, требовали и обслуживания: в верхнюю часть фонаря заливалась вода, регулируемым краном она дозировано подавалась в ёмкость с карбидом. Там в результате реакции выделялся ацетилен, который по тонкой трубке поступал в верхнюю камеру, где поджигался керамической свечой. Интенсивность пламени регулировалась скоростью подачи воды. Немного громоздко, но ярко. И можно было не опасаться ветра! Свечные-то фонари частенько задувало.

— Ага! — передав вожжи Рино, Базиль перебрался к нам. — Ну-с, господа, кто спит первым?

* * *

Благовещенск встретил нас огнями уличных фонарей и толпой зрителей у недавно открывшегося театра.

— Ну, в таком виде мы в театр не пойдем, — скупо улыбнувшись, я распорядился повернуть к «Савою».

Ли Вэй и его люди с нами не поехали — на окраине располагался небольшой китайский квартальчик.

— Мы явимся вовремя, — прощаясь, предупредил Ли Вэй.

Да я, в общем-то, и не сомневался.

Базиль с Рино довезли нас до самой гостиницы, после чего отправились к родственникам, полагая оставить сани на постоялом дворе.

По широкой лестнице мы с Михаилом поднялись на крыльцо…

Портье оказался знакомым — юркий, лет тридцати, с напомаженными волосами… как же его зовут-то? Вот уж и не вспомнить.

Встретил он нас как родных:

— А! Господа, вы? Помню, помню… И крайне рад! Прошу-с… Желаете люкс?

— Нет. Просто хороший двухместный номер.

* * *

Утром я отправил Полозова на склады Кунста и Альберса, сам же, поймав извозчика, велел везти на Петербургскую, где располагался пансион фрау Эльзы фон Оффенбах.

Несмотря на громкое «столичное» название, Петербургская улица оказалась довольно спокойной и по провинциальному уютной, засаженной тополями и липами. Пансион представлял собой каменное двухэтажное здание в стиле позднего классицизма, располагавшейся за высокой кованой оградой с запертыми воротами. Впрочем, привратник отворил ворота сразу же, как только услыхал имя хозяйки и цель визита. Еще и зачем-то переспросил, словно бы уточняя:

— К фрау Эльзе? Заплатить? Прошу-с… Первый этаж, по коридору налево. Сразу за портретом государя.

Государь был изображен в парадном мундире и сверкающих сапогах, при шпаге, с густой темной бородой и строгим взглядом блюстителя государственного порядка. Что и говорить — суров!

«На нашего Буншу похож» — вдруг вспомнилась фразу из знаменитой комедии. Кино, кино… Эх, не изобрели еще! Жаль. Однако, уже совсем скоро братья Люмьер начнут свои кинопоказы на бульваре Капуцинок в Париже…

Согнав с лица улыбку, я вошел в приемную.

— Господин Громов? — улыбнулась молоденькая секретарша в скромном коричневом платье в пол. — Минуточку. Я сейчас доложу…

Постучав, девушка скрылась за дверью… и почти сразу вернулась:

— Проходите, господин Громов. Вас ждут.

Фрау Эльза фон Оффенбах оказалось моложавой дамой лет пятидесяти, с узким, некогда весьма красивым, лицом. Высокая, сухопарая, в темно-зеленом платье с модным турнером — подушечкой сзади — она встретила меня стоя, с выправкой истинно прусского гренадера времен Фридриха Великого.

— Господин Громов! Рада видеть…

Фрау Эльза немножко приглушала согласные, так что выходило — «РаТа виТеть». Впрочем, я быстро привык и уже не обращал на это внимания. Покончив с финансовыми делами, перешли к личным.

— Могу