Владетель - Тим Волков

Послышался звон. В кафедральном Соборе Благовещения Пресвятой Богородицы ударили в колокола. Обедня!

Благовест подхватили в Свято-Никольском храме и в церкви Покрова Пресвятой Богородицы, появившемся в городе совсем недавно.

В тихим заснеженном переулке меня уже ждал Ли Вэй. Как и договаривались.

— Как разместились? — отпустив извозчика, улыбнулся я.

— Хорошо, да, — китаец невозмутимо кивнул в ответ.

— Тогда идем… Во-он то крылечко…

Невзрачный особнячок с облупившейся штукатуркой и закрытыми ставнями, утопал в снегу. Из-за падающих теней снег казался вовсе не белым, а сине-голубым, с золотистыми проблесками солнца, как на картинах импрессионистов; Моне, Гийомара, Сислея…

Дверь открыла женщина в глухом черном платье и платке — служительница конспиративной квартиры. Узнав меня, поклонилась:

— Господин Громов… Прошу. Елизавета Петровна скоро будет. И господин Морозов — тоже.

Я знал, что они заглядывали сюда почти каждый день. Правда, именно сегодня могли и не быть. Повезло!

— Здравствуйте, Алевтина, — приподняв бобровую шапку, я кивнул на стоявшего позади китайца в дорогом смушковом пальто. — Я не один.

— Входите…

Еще раз поклонившись, служанка провела нас в дом. Оставив в прихожей верхнюю одежду и шапки, мы вошли в гостиную, встретившую гостей тишиной и уютом. В чистой комнате ярко горели свечи, на столе уже виднелись закуски и хрустальный графин с малиновой наливкой.

В ожидании, мы уселись на софу. Ли Вэй вытащил китайскую газету в иероглифами…

— Что пишут? — негромко поинтересовался я.

— Совместная операция против хунхузов продвигается успешно, — китаец качнул головой. — Казаки давят с севера, императорские войска Цин — с юга.

— Хорошо. Этак и всем бандам скоро крышка! — я повел плечом. — И пока им точно не до нас.

Слышно было, как к дому подкатили сани. Заскрипел под ногами снег. Раздались громкие голоса, дверь отворилась…

В комнату вошли двое — осанистый седобородый мужчина в темно-синей визитке — коммерции советник Павел Игнатьевич Морозов, и стройная брюнетка лет слегка за двадцать, в платье из тёмно-синего шёлка с модным турнюром. Елизавета Петровна Строганова… Лизавета…

Волнуясь, я вскочил на ноги:

— Как же я рад вас видеть, друзья мои!

— Здравствуйте, Александр! — смеясь, протянул руку Морозов. — Алевтина уже сказала о вас…

— Лизавета Петровна… я так… так рад… — я галантно поцеловал девушке ручку. Поспешно встав, то же самое сделал Ли Вэй.

— Я тоже очень рада! Какая неожиданная… и столь приятная встреча! Нет, право же!

Большие, серо-зелёные глаза барышни смотрели на меня с явным дружелюбием… если не сказать больше! В них не было ни было ни капли кокетства, лишь светилась какая-то внутренняя сила. На пальце сверкнул дорогой перстень… Судя по быстрому взгляду, мой китайский напарник тот час его оценил.

— Хочу вам представить господина Ли Вэя! Мой помощник и компаньон. Да вы его знаете… Артель резчиков…

— А-а! — заулыбался Морозов. — Так это вы, господин Ли Вэй? Отличный… отличный товар! Да что там — товар? Произведения искусства! У меня, кстати, есть к вам одно предложение… Кое-какие образцы… в соседней комнате… Не изволите ли взглянуть?

На какое-то время мы с Лизаветой остались наедине. Я словно впал в ступор, не зная, с чего начать…

Начала Лизавета Петровна:

— Александр… Андреевич… От вас, кажется, духами пахнет? Как это… «Fougère Royale»!

— Да, да — «Королевский папоротник», — признался я. — Знает, в пансион заезжал… к фрау Эльзе… Там мы кое-кого проплачиваем…

— Фрау Эльза? А! Пансион для девочек, да… Не знала, что у вас есть протеже!

— Не у меня… Скорей, у всей артели…

— А духи и в самом деле — хорошие!

Ах… Дались ей эти духи!

— Лизавета Петровна! — я молитвенно сложил руки. — Давеча, вот, проезжал мимо театра… Так вы не могли бы… Не пойти бы нам вдвоем? На какую бы вы хотели пьесу?

— Так там одна пока пьеса все дни идет — «Ревизор»! — неожиданно расхохоталась девушка. — На нее все и ходят. Труппа-то наша другую пока не отрепетировала.

— И вы, кончено, на «Ревизоре» уже были?

— Была… Но с вами схожу с удовольствием! Почему бы и нет?

Ах, как свернули ее глаза!

Э-э, Александр Андреевич, старый ты черт! Не вздыхай так о молодых девушках! В конец концов, что ты можешь ей дать? Материальна Лиза и так независима… более чем…

— Так мы с вами договорились, господин Ли Вэй?

Вернулись те двое.

— Да-да, договорились, уважаемый господин Морозов! Не сомневайтесь, все будет готово вовремя. И в точности так, как вы указали.

— Так я куплю билеты? — сжав руку барышни, быстро прошептал я.

— Да-да, покупайте… Потом оставите записку здесь, Алевтине… Мой папенька, знаете ли, человек старинной закваски… Но, я — вполне эмансипе!

Эмансипе… Какое красивое слово!

— Да, Павел Игнатьевич… — вдруг вспомнил я. — Как там наше прошение? Ну, жалоба на произвол казачьего есаула?

— Направлена прокурору! — рассмеялся Морозов. — И — лично губернатору, господину Лазареву. — Но, он все равно прокурору отпишет. А тот уж организует проверку. Так что — ждем. Надеюсь, до ледохода успеет. А, может, и уже успел. Прокурор у нас, знаете, проворный! Весьма.

* * *

Отпустив извозчика у «Савоя», я сразу же направился в ресторан.

— Александр Андреевич! Господин Громов! — окликнул портье с напомаженными волосами. — Тут вас барышня ждет.

— Что еще за барышня? — я повернул голову и ахнул. — Господи… Пелагея! Никогда бы не узнал.

И в самом деле, нелегко было бы признать в столь хорошенькой молодой даме в длинном синем платье и барашковом полушубке таежного гадкого утенка…

— Пелагея! Душа моя… Выросла-то как! А похорошела! Красотка ведь… Право — красотка!

— Александр Андреевич, дорогой… Я так рада, что ты… Что ты приехал, что…

Барышня бросилась мне на шею и расплакалась.

— Ну-ну, не плачь… не надо… — гладя девчонку по спине, утешал я. — Сейчас вот в ресторан с тобой сходим. Пообедаем… Голодная?

— Дорофея… — перестав рыдать, Пелагея шмыгнула носом. — Сестра… Пропала! Мы должны были с ней встретится… в саду, у каруселей… А она не пришла! Эта… там… мадам… сказала — бывает. Да не, не бывает же! Она всегда приходила. И мы встречались. Всегда! А тут вот… не пришла…