Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

— Иногда, — улыбнулась она. — Но он у нас здоровый, крепкий, похожий на тебя. У него твои глаза.

Николай Денисов улыбнулся, и его улыбка была теплой и грустной одновременно.

— Я бы хотел увидеть его, Света. Но не сейчас. Пока что я должен быть здесь. Я нужен дяде Коле на этом месте. Он мой командир.

Светлана не стала спорить. Она понимала, что война — не время для семейных встреч. И то, что дальний родственник привез ее на свидание с мужем в землянке посреди леса — это уже большая удача. Но она также знала, что будет ждать своего Николеньку столько, сколько потребуется. Она будет ждать его всегда.

— Я буду ждать тебя, Коля, — высказала она вслух свою мысль. — Я всегда буду тебя ждать.

Он обнял ее, поцеловал, и они замерли в этом объятии, слушая, как в печке потрескивают дрова. Им казалось, что это мгновение любви продлится вечность.

Но где-то там, наверху снаружи землянки, Ловец уже чувствовал, как тишина с каждым мигом становится все более напряженной. Сердце его забилось быстрее, но не от страха — от ожидания. Он знал, что враги уже подобрались близко. Он чувствовал это кожей и готовился их встретить. Он приложил ночной бинокль к глазам, после чего наметил ближайшую цель и выстрелил.

* * *

Молодой граф Всеволод Андреевич Горбин лежал в мокрой траве на опушке леса и смотрел в темноту. Рядом с ним замер барон Константин Павлович фон Розен — его боевой товарищ, напарник и друг, с которым они сдружились, начиная с кадетского училища для детей богатых русских эмигрантов в Югославии, а потом продолжив обучаться вместе у немцев в одной из разведывательных школ, расположенных в Восточной Пруссии, после выпуска из которой оба получили направления в один полк, который назывался «Бранденбург-800».

Ночь была черной и сырой. Дождик только что прошел, и холодные капли стекали с веток, падая на спину Горбину, проникая под воротник гражданского пальто и заставляя его вздрагивать каждый раз, когда особенно крупная капля попадала прямо на шею. Но он не обращал внимания на дискомфорт. Он привык к нему за долгие месяцы службы в полку «Бранденбург-800», — элитном подразделении немецкой разведки, которое специализировалось на диверсиях и тайных операциях в тылу врага.

Граф Горбин и барон фон Розен были потомками тех самых русских аристократов, которые бежали из России после революции. Их семьи осели в Югославии, где молодые отпрыски знатных родов получили блестящее образование в кадетских корпусах, специально созданных на деньги богатых белоэмигрантов. Они говорили по-русски без акцента, знали обычаи и традиции своего народа, могли сойти за обычных местных жителей на любой советской территории. Именно за это их и отобрали в «Бранденбург-800» для работы в тылу Красной Армии.

Ведь они, так же, как и их родители, люто ненавидели большевиков, пролетарскую революцию, советскую власть, красный флаг и вообще все, что с этим связано. Родители внушали им с малолетства, что из-за этих проклятых красных революционеров весь привычный уклад их беззаботной аристократической жизни, замешанной на больших деньгах от земельной ренты, пошел прахом. И даже то, что им удалось сбежать на чужбину, родители считали большой удачей. А многим из родни и этого не удалось сделать, потому что красные комиссары не жалели никого, отбирая собственность у богатых и вырезая целые семьи во время Гражданской войны и «красного террора», как настоящие разбойники.

Впитывая ненависть к красным с детства, Горбин, Розен и их знакомые из «золотой молодежи» белой эмиграции росли с мыслями о том, что отомстить этим красным негодяям за унижение и изгнание из родных мест своих родителей и старшей родни нужно при первой же возможности. И потому они не упустили ее, когда началась война. Они не видели ничего плохого в том, чтобы помогать вермахту в войне против СССР. И они помогали.

— Барон, — тихо прошептал Горбин, — ты видишь его?

Двадцатилетний фон Розен лежал в нескольких метрах справа, прижавшись к стволу старой сосны. Он осторожно докурил в кулаке дорогую сигарету, прикрывая огонек рукой, потом поднял бинокль и всматривался в темноту при свете луны, которая наконец-то вылезла из-за туч.

— Вижу, — ответил он. — Стоит у той разлапистой ели. Держит винтовку. Похоже, это и есть тот самый часовой, которого мы видели на закате.

Но граф, тоже взглянув в бинокль в том направлении, возразил:

— Нет, вряд ли. Фигура другая. Наверное, уже его сменщик. Мы же не знаем, сколько их там, в этой землянке.

Горбин приподнялся, опираясь на локти, и тоже посмотрел в ту сторону. Среди деревьев он различил темный силуэт человека, стоящего неподвижно, словно вросшего в землю. Часовой не двигался, не кашлял, не курил. Он просто стоял, вглядываясь в темноту, и его неподвижность казалась почти неестественной.

— Какой-то он странный, — пробормотал Горбин. — Обычные часовые ходят, переминаются с ноги на ногу, иногда кашляют или курят, как ты, например. А этот стоит словно каменное изваяние. Как будто не чувствует холода и не боится темноты.

— Может, он просто хорошо обучен и не имеет привычки к курению, — ответил фон Розен. — Или у него есть какой-то прибор, который позволяет ему видеть в темноте. Зибер говорил, что у красных есть, вроде бы, такие штуки.

Горбин нахмурился. Он слышал от гауптштурмфюрера о необычном оснащении Ловца, о каких-то неизвестных приборах, которые позволяли тому видеть сквозь ночь. Но он не думал, что это правда. Ведь подобных изделий не было даже у немцев в войсках. По слухам, что-то такое лишь разрабатывалось, но еще не производилось, кроме, возможно, единичных экспериментальных экземпляров, иначе они узнали бы об этих новинках первыми еще на службе в «Бранденбурге-800», ведь немцы не скупились на хорошее оснащение своих диверсантов. А тут какой-то красноперый диверсант с подобным оборудованием… В такое Горбину плохо верилось.

— Если это правда, то нам не стоит приближаться к нему, — продолжал фон Розен. — Он может заметить нас раньше, чем мы подойдем на расстояние выстрела.

— Глупости! Нам нужно рассредоточиться, зайти с трех сторон, — напомнил Горбин. — Зибер приказал. Но сначала надо понаблюдать. Мы должны узнать, сколько там людей, какое у них вооружение. Где расположены посты. А потом уже решим, стоит ли атаковать или лучше подождать.

Горбин кивнул. Сверив часы, светящиеся в темноте своими фосфоресцирующими циферблатами, и сверившись со светящейся фосфором стрелкой компаса, диверсанты осторожно двинулись вперед, расходясь в разные стороны и стараясь не наступать на сухие ветки. Они обошли небольшую поляну с тремя старыми елями по