Штурмовики. Без права на забвение - Дмитрий Воронин

Помню, как в детстве, на каникулах в Севастополе, мы пили чай с дедом на веранде. Дед, кадровый советский офицер, рассказывал мне истории со своей службы. В каждой из них нет-нет да и проскальзывало нечто необъяснимое. Я смеялся: «Деда, ну ты и придумщик! Такого не бывает». А дед ласково обнимал меня за плечи и тихо говорил: «Поживешь с мое – и не такое увидишь».

Перед самой смертью дед, убежденный атеист и коммунист, вдруг пошел в храм и покрестился. Имя взял Василий, потому что святого Эдуарда в православии не нашлось. На мой изумленный вопрос он ответил просто: «Знаешь, внук, те чудеса, что со мной на службе случались… Это все-таки Он был».

Понимание этих слов приходит либо на смертном одре, либо в жестком бою. Именно там ты кожей чувствуешь: то, что снайпер промахнулся – это не твоя изворотливость. И то, что мина оказалась «пустышкой» – не твоя удачливость. Ты вдруг осознаешь, что кто-то невидимый и нетленный прикрывает тебя своим крылом, когда ты сам уже готов шагнуть в бездну.

В один из краткосрочных отпусков я поехал с семьей в старый пещерный монастырь под Бахчисараем. Там ко мне подошел монах. Посмотрел внимательно и спросил: «Давно с фронта, брат?»

Я удивился: я ведь был в гражданке. Но он улыбнулся: «Воина я и по глазам узнаю, сам добровольцем за Донбасс еще в четырнадцатом стоял».

Мы разговорились – воин и инок в одном лице. И он рассказал мне историю своего «фарта». Его разведгруппа попала в кольцо: спереди – враг, сзади – непроходимые гнилые топи. Бой шел несколько часов, патроны таяли, отступать некуда. И он, никогда не знавший молитв, вдруг вспомнил бабушку и попросил у Бога помощи. И тут – из тумана, из самой топи – выходит дед с вязанкой валежника.

– Что, сыночки, жарко? – спрашивает дед совершенно буднично.

– Батя, ты как тут выжил?! – ахнули бойцы.

– Да я местный, тропки знаю. Идите за мной.

И повел их дед по колено в жиже, след в след, и вывел на твердую землю. Вне кольца. Разведчики совали ему тушенку, сигареты, а он только рукой махал: «Храни вас Господь!» Спросили, как звать-то спасителя. «Да кличут Николой», – ответил он и растворился в тумане. Позже, когда район зачистили, бойцы искали деда по окрестным селам. Местные в один голос: «Нет у нас таких. И троп через те болота отродясь не бывало, там гиблое место».

Монах закончил рассказ, кивнув на икону Николая Чудотворца:

– Я зашел потом в этот храм свечку поставить за того деда. И встал как вкопанный. Со стены, сквозь дым ладана, на меня смотрел мой спаситель. Один в один. Так я здесь и остался.

Я тогда слушал и думал: «Красивая легенда. Приукрасил, наверное, старик». Ответ пришел ко мне чуть позже, в ноябре двадцать второго.

Контракт мой кончился, но пацаны, молодые сменщики, просили: «Юрист, приезжай, ты в Марике крещение прошел, по городским боям поднатаскай нас». И я садился на своего «белого японского коня» – внедорожник – и мчал инструктором за «ленточку». На обратном пути заскочил в Мелитополь. Жена просила гостинцев детям купить и «вкусной мелитопольской колбаски» себе.

Магазинчик был у парка. Я припарковал белый джип, купил торты, уже хотел уезжать, но тут звонок. Супруга напомнила про колбасу. Я развернулся и встал на противоположной стороне улицы у другого входа. А на мое место – то самое, которое я только что освободил, – тут же «нырнул» другой белый внедорожник, брат-близнец моего.

Не успел я выйти из лавки с колбасой, как город содрогнулся. Грохот взрыва выбил стекла. Тот самый белый джип, вставший на мое место, превратился в горящий факел. Капот улетел в кусты, а из салона на асфальт выпал парень. Вместо правой ноги у него были окровавленные лохмотья. Сработала закладка.

Мир сузился до точки. Инстинкты штурмовика сработали мгновенно. Я подскочил к раненому, ориентация – 360 градусов. Вижу рядом испуганного военного. Окликнул: «Аптечка есть?!» Он кивнул.

– Жгут, ножницы, обезбол! Сюда, быстро! – скомандовал я.

Я действовал на автомате. Жгут, закрутка, отсекаем кровь. Парня трясет, шок. Второго вытащил из машины – тот цел, только лицо в мелкую крошку от лобового стекла.

– Часы есть? – ору военному. – Пиши время наложения жгута прямо у него на лбу!

Передал раненых скорой, сел в свою машину. Руки дрожали первый раз за долгое время. Мысль колотилась: «Это же предназначалось мне». Диверсанты работают двойками: один ведет цель, второй крепит магнитную мину. Видимо, пасли мой белый внедорожник и в суматохе «перепутали» цели, когда машина-близнец встала на мое место за пять секунд до детонации.

Случай? Удача?

Я ехал окраинами города и увидел мужской монастырь. Ноги сами вывели из машины. Зашел. Сердце требовало тишины. Нашел икону Николая Чудотворца, поставил свечу за здравие того парня, которого увезли в госпиталь. Стоял, смотрел на святого. «В нужное время, в нужное место…» – думал я.

И тут ко мне подошел старый монах. Совсем древний, белый как лунь. Перекрестился на образ и, не глядя на меня, тихо сказал:

– Господь всех бережет через ангелов своих. Хорошо, когда человек понимает это и в храм приходит. Поставь, сын, свечу и святому Василию. Образ его в конце зала.

– Наверное, сегодня день Василия? – спросил я вслед, уже направляясь к иконе.

Старик остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Поставь. Потому что святого Эдуарда – нет.

Меня будто током ударило. Озноб пробежал по спине. Я резко обернулся, но старца не было. Пустой придел, только колышется пламя свечей.

В этот миг все кусочки пазла сошлись. Дед Эдуард, ставший перед смертью Василием… монах из Бахчисарая со своим Николой… взрыв в Мелитополе… Я вдруг осознал: никакой это не «фарт». Это мой Ангел-хранитель, посланный святым Василием, отвел мою беду и поставил меня рядом, чтобы я спас другого. Потому что на этой войне случайностей не бывает. Бывает только Промысел.

Посвящается моему Ангел-хранителю, моему дедушке Эдуарду (Василию).

Не нужен…

Случай, который в последующем перевернул всю мою жизнь, произошел в начале специальной военной операции. Наша группа добровольцев приехала из военкомата Крыма в Ростов, где нас определили и познакомили с ребятами, которые должны были курировать наши действия от Минобороны. Тогда еще на наши противоречивые и путаные вопросы, которых было немыслимо много, они отвечали с улыбкой: «Ребята, не переживайте, вам понравится».

В начале марта 2022 года я вместе с еще сорока бравыми вояками, некоторые из которых в первый раз держали