Шипы у Розы Красавина - Виолетта Роман

И пока мы вели баб Аню в кабинет МРТ, дабы убедиться, что при падении она не получила травмы головы, проходящие мимо нас посетители то и дело бросали на Красавина заинтересованные взгляды.

Бесило! Ужасно раздражало все! И то, что вот уже сорок минут баб Аня не выходила из кабинета обследования. Я дико волновалась, и ругала себя, что послушала ее и не прошла за ней следом.

Чертов Рыбак со своим скандалом и угрозами подорвал здоровье старушке. Как бы то ни было, все эти дни она нервничала и переживала о судьбе своего дома, что могло послужить причиной пошатнувшегося здоровья.

Красавин еще этот, ни на метр от меня не отходил, несмотря на предложения медсестер попить с ними чай или кофе. То и дело раздражал меня своей заботой – тот шнурок на моем кроссовке завяжет, то с моего места сдвинет, сообщив, что я сижу как раз под холодным воздухом кондиционера.

Даже забота должна быть своевременной и к месту. Каждое его действие, чтобы он не предпринимал, ощущалось как очередная насмешка.

Он мне врал. С первого и до последнего дня Красавин не открывался передо мной. Я вспоминала тех девушек администраторов из парка, которые просили сделать с ним селфи. Я с ума сходила от злости, думая о том, что будучи в кинотеатре я случайно сболтнула догадку, будто Красавин известный актер, а он вместо того чтобы открыться мне – солгал.

Его одежда «реплика» - так говорил он, отшучивался, и делал из меня дурочку. И чтобы он сейчас не сделал и не сказал, правда такова. Красавин никогда не доверял мне.

И когда дверь кабинета МРТ в очередной раз распахнулась, но лишь для того, чтобы один из ординаторов покинул кабинет, шумный выдох сорвался с губ.

— Не переживай, с ней все хорошо. Там лучшие специалисты, - раздался рядом его тихий полный участия голос. Прикрыв глаза, дабы прогнать прочь возникший спазм в груди от его внезапной близости, я всем своим сердцем надеюсь, что скоро моя пытка закончиться, и я смогу получить немного личного пространства для того, чтобы спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.

— Уйди. Пожалуйста, отойди на пару шагов, - твержу про себя, внешне оставаясь совершенно холодной.

— Вот, выпей, - он протягивает мне бутылку с водой, и когда я не предпринимаю попыток забрать ее, Красавин раскрывает мою ладонь и вкладывает тару в нее.

Дрожь, прокатившаяся по коже в момент его касания, служит последней каплей. Мое тело практически кричит о протесте. Резким движением рук, отталкивающим его от себя, тем, как стремительно я сорвалась с кресла, отойдя на несколько метров и облокотившись о стену. Предательское головокружение заставило стиснуть кулаки, и сделать несколько успокаивающих вдохов.

Внезапно кожу запястья обожгло до боли знакомым теплом. Не придумав ничего лучше, кроме как отдернуть ладонь, я подняла на Красавина полный обиды взгляд.

— Не трогай меня! – прорычала шепотом, когда он потянулся к моему лицу.

В серых глазах вспыхнула обида.

— Тогда выпей воды, - и снова чертова бутылка замаячила перед лицом.

— Не разговаривай со мной, лгун!

Затравленный взгляд его глаз заставил мое итак истерзанное сердце разбиваться снова на мелкие куски.

— Как скажешь, - проговорил хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. – Только сядь, пожалуйста. У тебя глаза красные и ты вся бледная. Не хочу, чтобы в обморок свалилась.

С губ сорвался смешок.

— А я не хочу, чтобы ты делал вид, словно тебе не все равно.

Он скривился.

— Зачем ты так? Ты же прекрасно знаешь...

— Пожалуйста, дай мне немного пространства. У меня нет сил сейчас говорить с тобой.

Он кивнул, а я послушно села в кресло, и к моей радости спустя несколько минут в коридоре показалась баб Аня. Немного заспанная, но с присущей ей теплой улыбкой на лице.

Старушку вывела под руку молоденькая доктор. Девушка попросила нас подняться в палату и размещаться там. Лечащий врач баб Ани должен был вскоре зайти к нам.

По дороге бабуля отвлекала приятной беседой, рассказывая о том, как сладко она подремала в аппарате МРТ. В ответ на что Красавин шутил, что у нашей баб Ани самая чистая совесть, ведь уснуть в шуме огромной чудовищной машины МРТ может только самый святой человек. Я поддерживала диалог Красавина, шутила и делала вид, словно все в полном порядке, боясь расстроить ее.

В палате было очень красиво и уютно. Удобная кровать с кучей полезных механизмов, деревянный шкаф, стол и тумбочка с телевизором. Зная, что ворчание старушки начнется ровно в тот момент, когда она заскучает и запроситься домой, я включила ее любимый сериал, и помогла женщине переодеться в больничную пижаму.

— Розочка, я позвонила сыну. Он сегодня не сможет приехать, что-то срочное на работе, но завтра он будет здесь. Если тебе не сложно, не могла бы ты остаться со мной на ночевку? Боюсь, мне будет слишком тревожно одной в новом месте... – бабулечка выглядела такой расстроенной, и мне непременно захотелось ее обнять.

— Конечно, баб Ань! Даже просить не надо, я и сама собиралась остаться с вами! – потянувшись ближе, чтобы не услышал возившийся с телевизором Красавин, я прошептала. – Устроим с вами литературный клуб! Пообсуждаем личную жизнь самых красивых поэтов...

— Поэтов? – с сомнением проговорила старушка.

— Баб Ань, вы Есенина видели?! Ох, уверенна, вы знаете много пикантных историй этого сердцееда. Вот и расскажите мне, а я почитаю вам что-нибудь из его творчества.

Довольная услышанной перспективой, старушка тут же кивнула, и спустя несколько мгновений в палате появился доктор.

Успокоив нас с Красавиным новостями о том, что по результатам МРТ ничего страшного с баб Аней не случилось, док поведал о том, какие процедуры ждут женщину в ближайшие три дня. Обследование будет полным, начиная от сердца, заканчивая зрением – не знаю уж, что наобещал Красавин доку, но тот старался так, словно баб Аня его родная мать.

Но вскоре мне удалось насытить собственное любопытство, когда оставив нас, доктор подозвал к себе Красавина, и тот дал ему свой номер, обещая приехать в ближайшие выходные на ужин к доктору и порадовать его любимого сына своим героем.

Снова и снова я закатывала глаза и раздраженно фыркала, когда Красавин пользовался своим положением. Несмотря на то, что действовал он для блага баб Ани,