Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

бы сложиться. Если бы она в нем не разочаровалась. Трусоватая натура, пресмыкательство перед более сильными, драгоценными драконами. Унижение стеклянных по их науськиванию. Уж больно рьяно он хотел войти в их круг. Итог плачевен.

Я вспомнила Сучича — не знаю почему, но даже узнав про его трагичную историю любви к изумрудной, мне не было его жаль.

А ведь Лейтон что-то сказал про трусость, когда нес меня по коридорам охранки на руках. Но я тогда была в полубессознательном состоянии и уже не помню.

— Это значит, что если я не обернусь как можно скорее, то… Могу стать такой же как он? Лысой, с чешуей на голове, с пастью, полной акульих зубов? И с чешуей на…

Не дав мне договорить, Локвист едва заметно кивнул.

Я до боли закусила губу.

Могу ли я довериться человеку, которого вижу в первый раз в жизни?

Да и человек ли он?

Кто он? Почему так много знает?

Мысли метались, как бешеные, но я должна была собрать их воедино.

Локвист понял насчет золота. Он сказал про золотые частички, сделал на этом особый акцент.

— Скажите, что вам известно про золотую кровь?

На удивление, этот вопрос Локвист задал мне, а не я ему.

Я так долго искала источник информации — и вот он, передо мной!

— Мне ничего про нее неизвестно, профессор Локвист. Все попытки разузнать закончились провалом. Я спрашивала у преподавателей, искала в книгах… Вы… Вы можете мне рассказать? Я стану золотой дракайной? Что это значит? Кто они, золотые? Что это мне сулит? Почему про них никто ничего не рассказывает? Не знают? Скрывают? Это какой-то заговор?

Я забрасывала его вопросами, но осеклась, когда Локвист коснулся указательным пальцем губ.

Не знаю, каким образом, но мы с ним оказались у стены, в тени, рядом с одним из отгороженных занавесками альковов.

От него пахло чем-то сухим, приятным.

Запах сандала и нагретых солнцем камней, соли, горячей амбры…

— На всех, кто причастен к этой тайне, наложено вето. В том числе и на меня. И то, что я сейчас вам рассказываю, будет стоить мне пары лет жизни.

Ошарашенная, я уставилась на Локвиста.

— Так работает магия вето. Вижу, вам еще на занятиях в АВД не рассказывали про незыблемые обеты? Действенный способ заставить не болтать лишнего, не так ли, милая Тесса? Я ведь не ошибся с именем, верно?

— Что же это за тайна такая, которую нужно оберегать такими… способами?

— Здесь не время и не место для ответа на этот вопрос.

— Могу хотя бы спросить, откуда вы знаете мое имя?

Мужчина легонько усмехнулся.

— Слухи замалчиваются, причем на самом высшем уровне. Но кое-где уже поговаривают о некой кривовке из АВД, которая свела с ума самого легендарного майора Лейтона Уинфорда, заставив его позабыть о своей прекрасной высококровной невесте…

— Лейтон в любом случае женится на своей высококровной невесте, — сухо проговорила я. — Я не собираюсь становиться в этой паре третьей.

— Вы в своем праве. Полагаю, учитывая вашу кровь, одного раза для инициации вам хватит. Даже более того…

Локвист замолчал, а у меня сердце ушло в пятки.

Показалось, он скажет что-то страшное.

Губительное.

— Последующие разы… Нежелательны.

— Почему?

— Из-за сорта вашей крови возможны… Некие аномалии в обычных взаимоотношениях трансформа и активатора.

— Вы говорите про детей-мутантов? Офицер Кан показывал, что от моей крови и крови черного дракона могут получиться… уродцы.

Последнее слово я произнесла едва слышно.

— Кан сказал вам этот бред? Серьезно? — Локвист засмеялся и понизил голос. — Если хотите знать, дети у вас с майором Уинфордом получатся сильнее вас обоих, вместе взятых. Дело вовсе не в них. А в вас… В вашей крови.

— Что с ней? — одними губами спросила я.

На этот раз Локвист замолчал надолго.

Я уже не надеялась на ответ.

Но он ответил.

— Вы — убийца. Идеальный воин. Лишь черная кровь может сравниться с вами по силе и мощи. И вполне возможно, что… Войдя с ним в слишком близкий контакт, обретя эту связь и постоянно питая ее физически, вы почувствуете непреодолимое желание ликвидировать того… Кто делает вас уязвимой. Вы захотите его… Убить.

Я смотрела на Локвиста во все глаза, но видела только круглые стекла очков.

— Я не уверен в этом на все сто процентов, но хочу предупредить, что вероятность того, что у вас включится этот инстинкт, высока, Тесса. Кстати, эта информация стоила мне еще пары лет…

У бабули Клавдии была допотопная круглая стиральная машинка с такой штукой сверху — двумя отжимными валиками, через которые с помощью ручки нужно было прокручивать белье для отжима.

Вот так я себя сейчас чувствовала.

Как будто меня несколько раз перекрутили через эти валики.

Я всегда привыкла полагаться лишь только на одну себя.

Не было ли в этом подвоха?

Могла ли я…

Доверится?

— Простите. Зачем вы рассказываете мне это? Зачем жертвуете ради меня… таким?

— Я просто хочу… Полюбоваться на вас в небесах. В лучах солнечного света, смертоносная и свободная, вы будете очень красивы.

С этими словами Локвист снял очки.

А я отшатнулась.

Его глаза были жуткими — глазные яблоки отсутствовали. Вместо них в провалах глаз Локвиста клубился и завихрялся песок.

— Песчаный дракон. Вы — песчаный дракон? Вы — враг Драковии!

— О нет, милая Тесса. Я вовсе не враг. Я перешел на сторону Драковии, когда вы еще даже не появились на свет. Песчаные драконы живут столетия, вы знали об этом? Потому правители Драковии и затеяли с нами войну — их не интересует пустыня. Их интересует секрет нашего долголетия.

Локвист внезапно приложил свои очки об мраморную колонну и они разбились с хрустом, который показался мне оглушительным.

Хотя он таким, разумеется, не был — в атриуме раздавались звуки арф и шумела толпа.

Локвист вытащил один небольшой, совсем крошечный осколок из дужки и, внезапно крепко схватив мою ладонь, вдавил в нее этот кусочек стекла!

Вначале было больно, а потом я почувствовала, как стекло вошло прямо в кожу, растворилось в ней без остатка и каких-либо следов.

— Что вы сделали?!

— То, что поможет вам выжить до того момента, когда придет ваше время. Пока же скрывайте свою кровь, Тесса.

— Как я ее скрою, если золото…

Локвист склонился к моему уху и тихо проговорил несколько слов.

После чего сразу же отодвинулся и сказал уже нормальным голосом:

— Сделайте это. Вы сами хотите. Я вижу.

Сделайте это.

Сделайте…

Как же спокойно, отстраненно он сказал.

Но о каком спокойствии вообще могла идти речь?