Цвет империи - Дмитрий Маркович Губин

Её сторонники (мискилим) видели выход из бедности и отсталости в усвоении светского европейского образования и достижении политического равноправия. Так учил известный философ Моше (Мозес) Мендельсон, живший в Пруссии во времена Фридриха Великого. То есть, чтобы добиваться прав, нужно соответствовать всем тем требованиям, которые приняты в окружающем их нееврейском мире, а заодно и познакомить соседей со своей культурой, объяснить им, что евреи не дикари и не кровососы и вообще ничего дурного не имели в виду.

В 1821 году в город приезжает «Мендельсон русских евреев», выдающийся еврейский писатель и поборник просвещения русского еврейства Исаак Бер Левинзон. Он был приглашён работать учителем в семью купца, но достаточно быстро нашёл единомышленников. В кружке просвещения наиболее активными были писатель Гутман и врач Роттенберг.

Труды Левинзона по еврейскому ликбезу изданы за казённые деньги. Так государство поддержало его стремление привить необходимость светского образования, изучение наук и максимальной интеграции евреев в жизнь России.

К этим самым мискилим и друзьям Левинзона и принадлежал купец 2-й гильдии Ревуен-Бенцион Лейбович Рубинштейн, дед нашего героя.

Однако всегда так в России: к любому просветительскому шагу, как говорили в советское время, «в нагрузку» обязательно прилагается несколько откровенно дискриминационных. Один из них вышел в 1827 году и предусматривал насильственное обращение детей и юношей в кантонисты (воспитанники в армии).

Касался он не только евреев, но процент мальчиков, призываемых таким образом, а также подлежащих рекрутской повинности, для евреев был существенно выше, чем для их православных и католических соседей. Подобные вещи ещё полвека назад практиковались по всей Европе, но практически повсеместно ушли в прошлое. Даже в Османской империи перестали набирать янычар.

В принципе, община сама решала, кого забрить, но у старшего Рубинштейна отношения с ней были накрепко испорчены. Поэтому откупиться или договориться с теми семьями, где тоже есть лишние рты, было невозможно.

А у Ревуен-Бенциона от двух браков хватало сыновей, и их надо было отправить туда, где они могут и землю в аренду взять, и от призыва подальше оказаться. Не для того купец Рубинштейн потратился на их образование и нашел среднему – Гер-шу – жену в прусской Силезии, чтобы они сгинули в казармах.

Так три его сына попали в Бессарабию, там евреям ещё разрешалось заниматься сельским хозяйством.

Когда Клара Рубинштейн ехала к мужу в Бессарабию, у неё начались схватки. В селе Выхватинец, что ныне пригород Рыбницы в Приднестровье, она разрешилась от бремени здоровым сыном Абрамом. Это были не первые и не последние её роды.

В Бессарабии Рубинштейны прожили недолго. Братья оказались разорены, их отец посажен в тюрьму за долги сыновей. Нужно было срочно что-то делать, ведь стать разгильдяем (перейти из купеческого в мещанское сословие) было позорно, тем более кавалеру медали за помощь армии в 1812 году. А чтобы не разориться вконец, пришлось принимать нестандартное решение.

Ревизская сказка гласит, что Ревуен-Бенцион уже в 1829 году перешел в православие, однако тогда он лишь высказал такое желание, которое смог осуществить двумя годами позже. 25 июля 1831 года в Николаевском храме Бердичева состоялось крещение 35 членов семьи Рубинштейнов.

Ревуен-Бенцион стал Романом. Его сыновья Герш, Муниш и Янкель стали соответственно Григорием, Эммануилом и Константином. Абрам, сын Герша с тех пор – Антон Григорьевич. Под этим именем он и вошёл в историю музыки.

Настоятель храма отец Петр Дунин-Барковский докладывал в епархию:

«Замечая расположение духа к истинным разысканиям религийным в жителе Бердичевском 2-й гильдии Житомирском купце, бывшем еврее Рувине Рубинштейне, который от приверженности к Престолу Всероссийскому и Отечеству, за время бывшей последней французской войны жертвовал пятдесят лошадей впользу Казны, и за то в знак особенной Монаршей Милости награжден золотой, для ношения на шеи, на аннинской ленте медалью, и в последствии времени за другие пожертвования получил благодарность, – 1820 года в ноябре месяце в числе протчих евреев вручил я ему Рубинштейну одну книгу Ветхого завета священного писания, на еврейском наречии, из книг порученных мне начальством для раздачи желающим иметь таковые.

Когда же 27 февраля 1821 года открывал я в Бердичеве Библейское сотоварищество, то он Рубинштейн узнавши из общего приглашения о том, пожелал быть членом сотоварищества и записался на ежегодный взнос по пятнадцать рублей серебром. Тогда, имея, я на заведенной мною корреспонденции чрез пастора Мюллера присланные мне из Лондона печатные на еврейском наречии книги Нового Завета, Книги Пророческие, и катехизис Тремеллия, снабдил его Рубинштейна одним экземпляром каждой из них безденежно.

И указал в тех книгах места о пришествии Христа Спасителя истинного Мессии и другие события… Он Рубинштейн принял книги сии усердно и 8 апреля 1821 года изъяснил мне письменно сими словами, что «он излагает чуствительнейшую благодарность за присланный мною дар…». От сего приметно он сближался к христианству».

После крещения семью несколько попустило. А главное, территория всей России стала для них открыта. И в 1834 году купец второй гильдии Григорий Романович Рубинштейн покупает дом в Толмачёвом переулке в Москве. Теперь Антону и родившемуся год спустя Николаю можно будет спокойно получать образование и делать любую карьеру.

Прощай, Бердичев!

От Мендельсона к Рубинштейну

С шести лет мать обучала Антона игре на фортепиано, а с восьми – приглашённый француз Александр Виллуан. После первого публичного выступления в Москве в 1839 г Рубинштейн в сопровождении матери и учителя совершил трёхлетнее концертное турне по городам Европы, во время которого познакомился с Феликсом Мендельсоном-Бартольди.

Хотя Феликс был старше Антона на 19 лет, у них было много общего.

Мендельсон – родной внук того самого основателя Хаскалы, его отец тоже крестился вместе с семьей, причём со сменой фамилии на Бартольди. Вопреки уговорам отца принять новую фамилию, Феликс выступал под именем Феликс Мендельсон и неоднократно укорял сестру за её недостаточный интерес к своему еврейскому происхождению.

В доме отца бывали философ Георг-Вильгельм Гегель, путешественник Александр Гумбольдт и писатель Эрнст-Теодор-Амедей Гофман со своим знаменитым котом Мурром.

И хотя Берлин – это вам не Бердичев, юридически евреи в Пруссии получили равноправие, но и там антисемитизм процветал. В 1832 г. после восторженного приёма в Лондоне Мендельсон вернулся в Берлин после триумфального европейского турне, где в начале 1833 г. был забаллотирован из-за еврейского происхождения на выборах директора певческой академии. Даже поддержка прусского короля не дала ему возможность открыть там консерваторию, поэтому первое в Германии такое учебное заведение он открыл в Лейпциге, во владениях короля Саксонии.

Но это случится в 1843 году, когда Антон с матерью вернутся в Москву.

После нескольких