Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

Сильвестр на это сказал:

— Как каждое воскресенье празднуем мы праздник воскрешения, так и каждую субботу[165] чтим погребение Христа.

И греки согласились с вопросом о субботе, но продолжали яростно спорить о четверге, говоря, что нет христианам причины отмечать этот день. Тем не менее Сильвестр поддерживал значимость четверга[166] по трем причинам: в этот день Господь поднялся в небеса, утвердил святость Своего тела и крови, а Церковь стала использовать святой елей. Наконец все согласились и с этим объяснением.

Константин продолжал преследовать христиан, и Сильвестр, покинув город, обосновался со своим причтом в горах. Император, в наказание за свои тиранические преследования, стал жертвой безжалостной проказы. Дабы излечить его, по совету жрецов-идолопоклонников было собрано три тысячи младенцев, чтобы император мог искупаться в их свежей теплой крови. Но когда он вышел из дворца к месту, где должны были быть приготовлены ванны, матери младенцев толпой бросились к нему с распущенными волосами, рыдая и горько стеная. Константин прослезился, остановил колесницу и сказал:

— Слушайте, благородные архонты, отважные военачальники и весь мой досточтимый народ! Честь римлян рождена из купели набожности[167]. Набожность дала им закон, по которому каждый, убивший младенца на войне, подлежит смертному приговору. Но что же это за жестокость, если мы с нашими детьми делаем то, что запрещено варварам! Разве мы победители варварства, если позволяем жестокости побеждать нас? Воинственному народу должно побеждать чужеземцев превосходящей силой, но насилие и грех побеждаются силой морали. И что же? В войне мы считаем себя сильнее всех врагов, а в моральном отношении сами себя губим? Каково же достоинство нашей борьбы, если мы, одержав победу, вдруг сами оказались побежденными? Победители оказались побежденными, победив, ибо жестокие грехи одолели нашу набожность. Так пусть же набожность победит в этом споре. И мы вновь станем победителями над всеми лжесоветниками, если выиграем эту войну за набожность. И только тот явит себя хозяином всего, кто покажет себя слугой набожности. А потому лучше мне умереть и оставить нетронутой жизнь этих невинных, чем их убийством восстановить свое здоровье. Да и восстановленное такой ценой здоровье не может не быть шатким и ненадежным, ибо жизнь, восстановленная таким способом, — жизнь жестокосердная.

Константин приказал возвратить младенцев матерям, раздать им щедрые дары и нагрузить немало повозок всем необходимым. И матери, пришедшие в слезах, ушли в радости.

Император вернулся во дворец, и в ту же ночь явились ему святые Петр и Павел и сказали:

— За то, что ты отказался пролить невинную кровь, Господь Иисус Христос послал нас сказать тебе, как восстановить твое здоровье. Вызови Сильвестра-епископа, который прячется на горе Сирапте[168], и он укажет тебе купель, в которую ты трижды окунешься и полностью избавишься от проказы. Но в обмен и ты должен кое-что совершить для Христа: уничтожь языческие храмы, восстанови христианские церкви и сам стань христианином![169]

Константин проснулся и немедленно послал солдат за Сильвестром, который, увидев воинов, подумал, что пришло его время получить мученический венец. Он вручил себя Богу, ободрил бывших с ним и бесстрашно предстал перед лицом императора. Константин же приветствовал его словами:

— Мы счастливы, что ты пришел!

В ответ Сильвестр тоже приветствовал императора, и последний подробно рассказал ему о своем видении. Также он поинтересовался, кто же были эти два явившиеся ему бога, и Сильвестр ответил, что это были не боги, а Христовы апостолы. Затем по требованию императора Сильвестр послал за изображениями святых, и, изучив их, Константин воскликнул, что те двое выглядели именно так. Потом Сильвестр огласил его, наложил недельный пост и приказал открыть тюрьмы. А когда император вошел в воду крещения, вокруг него вспыхнул яркий сияющий свет, и вышел он из купели свободный от проказы, и всем рассказал, что видел Христа.

В первый же день после крещения Константин объявил Закон, что в городе Риме Христос будет почитаться как Бог истинный. На второй день — что все, порочащие Христа, будут наказаны. На третий — что все, совершающие дурное в отношении христиан, будут лишены половины своего имущества. На четвертый — что, поскольку римский император есть правитель мира, то и епископ Рима будет главой епископов во всем мире. На пятый — что всякий, нашедший убежище в церкви, получает защиту против всех несправедливостей. На шестой — что никто не может строить храмов в стенах любого города без разрешения местного епископа. На седьмой — что десятая часть царского дохода будет жертвоваться на строительство церквей. На восьмой день император отправился в церковь Святого Петра и со слезами покаялся в своих грехах. После чего взял лопату и вынул первый пласт земли в основание будущей базилики, а потом на собственных плечах вынес двенадцать корзин земли и раскидал ее вокруг.

Когда об обращении сына услышала Елена, мать августа Константина, находившаяся тогда в Вифании, она написала ему письмо, одобряющее отказ от ложных богов, но обвиняющее его в том, что, следуя за еврейским богом, он позволил обожать как бога распятого человека. Император в ответ просил Елену привезти с собой в Рим самых известных еврейских талмудистов, которых он противопоставит докторам христианским, дабы во взаимной дискуссии выяснить истинную веру.

И святая Елена привезла с собой сто шестьдесят одного ученого еврея, среди которых были двенадцать, затмевающих остальных своей ученостью и красноречием. И вот Сильвестр и его причт сошлись с вышеуказанными евреями для спора в императорском дворце. Судьями по обоюдной договоренности они поставили двух язычников, Кратона и Зенофила, мужей великой учености и безупречной репутации; оба должны были действовать между дискутирующими как арбитры. И хотя они оставались язычниками, судьями они были честными и неподкупными. Они, в свою очередь, также решили, что, когда кто-то встает и говорит, прерывать его никто не смеет.