Медоед 12 - Макс Гудвин

Я сидел и смотрел на погасший экран, на котором вдруг появился Ирбис. Он был словно живой и смотрел на меня растерянным взглядом.

— Так вот почему я захотел прострелить Медоеду голову? Меня облучали в детстве!

Я аж головой помотал. И экран погас.

— Тиммейт, это они в сеть выложили да? Как они узнали про Ирбиса?

— Да не, Ирбиса я в качестве шутки тебе поставил. Его нет в видео, это моё ИИ. Ну теперь понятно, почему у тебя с ликвидаторами проблемки: то член на стол положат, то убить пытаются, — выдал Тиммейт.

— Скажи-ка мне, мой электронный друг… — начал я. — История с пушками ультраволновыми насколько правда?

— Это секретная информация, — произнёс ИИ.

— О, как, — выдохнул я. — А по моей информации уже нет. Твою секретную информацию на всю планету сейчас показали. Как думаешь, сколько из наших решит, что это правда?

— У меня нет данных для подробного анализа.

Вот всё у нас так, и всегда: враг пиздит по телику, а наши даже опровержение не могут выкатить, оставляя новость в одиночестве. А потом удивляемся тому, что люди верят и в синие трусы с отравляющим веществом, и в дворцы Путина с комнатами для грязи.

— Записать твою эмоцию? — оживился вдруг Тиммейт.

— Запиши да. Запиши непонимание, почему нет опровержений, хотя бы для своих. Или они хотят, чтобы ликвидаторы по всей Руси начали до правды докапываться? Машины эти искать, облучатели которые… Наши, конечно, головастые, но чтобы такое придумать — другой уровень мозгов нужен.

— Нейроанализатор, говоришь? Ядерной и космической державе слабо сделать? — спросил у меня Тиммейт.

— Всё, — произнёс я, вставая. — Пора отпустить этот день. И идейку про опровержение для своих дяде Мише подкинь, потому что надо нашим такие вещи объяснять. Ну или Берёзе скажи, что холопы взбунтуются если лицом прощёлкают и тут.

— Передам дословно, от Славы из Томск-града сына Игроя, — согласился ИИ.

И я пошёл в свою комнату, ощущая тяжесть ножен на бедре. Чёртов меч снова был со мной. Надо будет у Осьминога что-нибудь другое перекрепить на эту особенность, или как это работает?

А пока я шёл, пока я ложился и засыпал, я вспомнил слова прежнего Осьминога, который сказал мне в замке Вевельсбург: «Ну всё, опухоли у тебя в мозгу нет, больше».

И правда опять была где-то рядом. Наши опять играли меня в тёмную, похоже, с самого детства этого тела. Но меня это не волновало особо. Как там Лазар сказал? Жалеет ли Ведьмак Сапковского о том, что именно он — один из трёх мальчиков, что выжил? Не знаю за ведьмака… Но что я имею в сухом остатке? У меня семья, все живы — здоровы. У меня супруга со странностями, но жива — и здорова. У меня достаточно денег, чтобы она никогда больше не работала. И я условно бессмертный человек с особенностями, которым позавидует любой супергерой. Единственное, что мне нужно, — это сон. И лучше прямо сейчас.

Сон забрал меня и телепортировал в чёрном неинтересном мешке прямиком в жестокое утро пятницы — 23 января 2026 года. Где уже орал сотовый, который спешил вырвать меня из объятий не очень удобной кушетки.

Кто-то мне звонит?

Скорей бы дослужиться до полковника, которому, как пел классик русского рока, никто не пишет и которого никто не ждёт. И я потянулся, чтобы смахнуть красную точку в сторону, потому как всё вменяемое берёт обычно Тиммейт. Это только спам, словно Гитлер, вторгается в 4 утра без объявления войны.

Глава 16

Океания, кофе и пепел

— Тиммейт, что это за вызов? — спросил я, сонно смотря на неопределённый номер.

— Я не очень понимаю: звонят откуда-то из Океании.

— Страна какая-то новая? — спросил я.

— А у тебя в школе тройка по географии была, да?

— География? — переспросил я, валяя дурака. Номер брать не хотелось, но Океания манила меня новым для меня названием.

— О Господи, в которого я не верю, — выдал Тиммейт. — Ты Австралию знаешь?

— Австралию знаю, — ответил я.

— Ну вот, с Австралии считай. Потому как что такое Тувалу — ты и подавно не слышал.

— Не слышал, — произнёс я, смахивая зелёную точку в сторону и произнося затяжное: — Халллоу⁈

— Не выёживайся, Микола, слухай песню про камбахан. Говори по-русски, я переведу и тебя, и его! — дал мне ценные указания Тиммейт.

— Привет, вы Вячеслав, сын Игоря, из Томск-града? — спросил улыбчивый, судя по интонации, голос.

— С кем имею честь? — выдал я.

— Это как я буду переводить? — возмутился Тиммейт.

— Переведи как «Да, кто это?» — произнёс я.

— Оу, я секретарь председателя вечных, Майкл Джеймс Хармсле из Лондона. Как поживаете?

— Ничего, поживаю, — ответил я и добавил мысленно: «Вот недавно у вас был с визитом удалённо».

— Смотрите, мы, вечные, вне политики, и если кто-то из нас служит державам, то мы к этому нормально относимся. О вашем появлении я получил информацию от Марии Петровны из Новохолмограда. Давайте я сразу к делу: у нас ежеквартально проводятся клубные встречи в последнюю субботу месяца, куда вы как молодой представитель нашего вида приглашены. У нас без предвзятости — день вечному или сотня лет, все ко всем с уважением.

— Что за встречи? — спросил я.

— Ну вот представьте: остров, океан, звёзды кино и шоу-бизнеса, главы правящих семей всего мира и мы. Иногда даже кураторы посещают нас. Встреча приурочена к мероприятию, которое вернее можно было бы назвать балом.

— А цель мероприятия какая?

— Расслабиться, познакомиться с новыми людьми…

Если честно, мне всё это напоминало пришедшее однажды письмо, что мой дедушка, якобы африканский принц, якобы оставил мне огромное наследство.

— Ну так вас ждать? — спросили у меня.

— Когда? Последняя суббота месяца? Высылайте точный адрес, я буду, — произнёс я.

Это понятно, что надо такие вещи согласовывать. Это понятно, что опять меня на такую поездку нагрузят дополнительными указаниями. И конечно же до марта надо было ещё дожить.

— Отлично, я тогда вышлю вам приглашение на почту. Всего доброго. — закончил разговор Майкл.

— Всего доброго, — кивнул я погасшему телефону и лёг спать дальше.