Управляемый хаос - Нина Юрьевна Князькова

вам. Оправдайте то, что она принесла вам в дар. Предательства с вашей стороны ее психика не выдержит ни за что, – пояснил он мне, налил из стоящего у двери кулера воды и поставил стакан на тумбочку.

Я снова кивнул. Что ж, раз вопрос стоит так, то у меня есть еще несколько пожеланий.

– Нужна платная палата, в которой моей жене будет максимально удобно, – принял я решение. – Я останусь с ней столько, сколько будет необходимо. Еще я прошу вас поработать с Павлом. На днях он потерял близкого человека, так что будет не лишним пообщаться с таким профессионалом, как вы. Ваше время я, естественно оплачу сверх полагающегося.

– Как только Лия успокоится, нажмите на кнопку на стене. Придет медсестра и уколет ее седативным, – врач по-отечески посмотрел на девушку в моих руках.

– А сейчас ее чем укололи? – Озадачился я вопросом.

– Легким успокоительным с витаминами для поддержки сердца, – пожал он плечами. – Пойду распоряжусь насчет палаты и… попью чаю с вашим сыном. Какая интересная ситуация с точки зрения науки, – пробормотал он и вышел за дверь.

Я же остался сидеть на кровати и обнимать единственную женщину, которую хочу держать в своих руках до конца жизни. Сегодня я понял только одну вещь – вида ее слез я просто не выношу, так что придется сделать все, чтобы она могла плакать только от счастья.

Глава 24

Лия

Я долго боролась за то, чтобы выйти из этой истерики. Перед Демидом было неимоверно стыдно за свое непотребное состояние. Я бы сегодня и не сорвалась, но Ника мне тихонько на ушко шепнула, что дом наш тогда поджег дядя Боря, а не он сам загорелся. И меня накрыло. Накопилось, видимо, за столько лет ощущения собственной вины за то, что не проснулась раньше. Что не сразу сообразила разбудить всех. Что «если бы на пару минут быстрее…». А тут просто оказалось, что это был поджог и нас просто хотели убить, чтобы отцу долг не отдавать. Родители тоже хороши. Они догадывались обо всем (не могли не догадываться), но обвиняли в случившемся только меня и никого более.

А сегодня это чувство вины упало с моих плеч и растворилось, оставив за собой пустоту и непонимание. Хотя, что там не понимать-то? Если бы меня хоть кто-то любил и заботился хотя бы вполовину так, как любит и заботится Демид, то моя нервная система была бы куда крепче сегодняшней.

Боже, как же я была благодарна сейчас мужчине, который пережидал мою истерику, удерживая меня своих руках. Он не жаловался на мокрую рубашку и оторванную пуговицу. Он и бровью не повел, когда я вцепилась в него ногтями. Когда выла и прикусывала его плечо, чтобы стало хоть немного легче. Когда рыдания перестали рваться таким потоком, то мне в губы ткнулся стакан с водой. Я в три глотка выпила воду, игнорируя спазмы. Надо постараться успокоиться и прийти хоть в какую-то норму.

– Ты как? – Демид позволил мне упереться щекой в его грудь.

– Мокро, – капризно сказала я и передернула плечами.

Муж хмыкнул, отстранил меня на полминуты, за которые умудрился сбросить с себя пиджак и сорвать рубашку. Обратно я прислонилась уже к голой коже.

– Козырев, я тебе говорила, что люблю тебя? – Пробормотала, борясь с новым приступом слез.

Почему-то теперь хотелось плакать из-за любви к Демиду, а не из-за ситуации с родственниками.

– Я и так знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю, – он зачем-то нажал на кнопку на стене.

– А Пашка где? – Вспомнила я о ребенке, но убрать голову с плеча мужчины я не смогла, так как сил не было.

После такой истерики пошел откат в виде аномальной слабости.

– Пьет чай в кабинете главврача, – Демид усмехнулся. – Не переживай, его Макс отвезет домой, а Петр присмотрит.

– Хорошо, – кивнула я и напряглась, так как в палату вошла медсестра с набранным шприцем в руках. – Это что?

– Седативное, – Козырев решил от меня вообще ничего не скрывать. – Не бойся, я не уйду.

– Не можешь же ты со мной в палате лежать, – фыркнула я и поморщилась от того, что мне лекарство вкалывали. Неприятненько. – У тебя ж дела в офисе.

– Проживут без меня пару дней, – не согласился он и поднялся на ноги, все еще удерживая меня на руках.

– Куда мы? – Пока лекарство не начало действовать, я подняла голову.

– В отдельную палату. Аросев распорядился, – поведал он мне и, как был, с голым торсом, направился к выходу.

Мне хватило сил недовольно зыркнуть на залипшую медсестру, которая облизала моего мужа взглядом. В следующий раз ей все патлы повыдергиваю за такие взгляды. Ишь ты…

Платная палата была и отремонтирована лучше, и условия имела королевские. Отдельный санузел, зеркало на двери, широкая кровать, где можно поместиться вдвоем (хотя с габаритами Козырева это и будет проблематично).

– Я в туалет, – махнула я в сторону санузла.

Демид посадил меня на унитаз, но я тут же встала и нагнулась над раковиной. У меня ж с утра макияж был, хотелось бы смыть его не только слезами.

– Тебе что-то еще надо? – Муж обеспокоенно смотрел, как я отмываю лицо.

– Крем в сумочке, – вспомнила я. – С синенькой крышечкой.

Крем он нашел быстро, хотя я не помню, чтобы вообще сумку из машины забирала. Приведя себя в относительный порядок, я едва смогла дойти до кровати, где благополучно отрубилась.

Проснулась я от того, что было жарко. Горло почему-то саднило и пить хотелось. Несмотря на то, что веки были тяжелыми, я открыла глаза и проморгалась. Рядом со мной спал Демид, но за окном было уже совсем светло. Не похоже на утро.

Я подняла вверх руку с часами и нахмурилась. Почти девять утра. Часы сломались что ли? Почему я не проснулась в свое обычное время? Я же всегда просыпалась, даже под препаратами.

Тихо фыркнув, я опустила руку вниз и повернулась лицом к Демиду. Какой же он у меня безумно красивый.

– Проснулась? – Не открывая глаз спросил он.

– Да, – кивать было лень, поэтому я просто потерлась о его плечо носом. – Кажется, у меня часы сломались. Я не проснулась в обычное время.

Демид нахмурился и посмотрел на свои часы, потом на мои.

– Нет, не сломались. Просто тебе надо было выспаться, – прокомментировал он.

Я хмыкнула.

– Кажется, рядом с тобой я могу проспать вечность, – заметила я и приподнялась на локте, любуясь своим мужем. – Какой же ты красивый, – не удержалась от комплимента.

Демид тоже развернулся ко мне.

– Обычно мне говорят, что я