Управляемый хаос - Нина Юрьевна Князькова

– Я сюда приехал именно для того, чтобы расслабиться, – заржал этот недоразвитый. – Так что пойду пока развлекаться.

– Ника на камерах сидит. Можешь пока к ней идти, – отмахнулась я от него, начиная нервничать.

Почему-то на любой работе или любых своих авантюрах я была спокойна, как слон и слушала себя, но едва дело касалось родственников, как все мои внутренности скручивала тревога и я с трудом удерживала свой любимый образ нестабильной личности, хотя иногда мне просто хотелось клубочком свернуться, чтобы не умереть от внутреннего конфликта.

– Идут, – Демид прихватил меня за плечи и указал на трех человек, бодро шагающих в нашу сторону.

– Где? – Из кафе тут же вышел Копатыч с папочкой в руках.

– Тетя Тося с мужем и тетей Машей, – разъяснила я шепотом.

Тетя Тося – упитанная женщина пятидесяти лет от роду принарядилась сегодня. Тетя Маша, тощая брюнетка с неудавшейся судьбой семенила рядом… в ярко-белом платье. Траур сегодня не у них. У них праздник…

Я сцепила зубы и взяла Пашку за локоть. У парня вид был такой, будто его любимую плюшевую собаку только что утопили.

– А эта что тут делает? – Неприятным визгливым тоном спросила подошедшая сестра моей матери, кивнув на меня.

– Лия Рудольфовна так же указана в завещании, – мягко проговорил Копатнев, в одно мгновение превратившись в доброго дядюшку-нотариуса, который просто делает свое дело. – А вы, собственно, кто? – Открыл он свою папочку, нацепил на нос очки и приготовился внимать.

– Вы пригласили кого-то, кроме меня? – Тетку Тосю понесло.

– Только тех, кто указан в завещании. Всего несколько человек, – Копатыч из роли не выходил ни на секунду. – Так кто вы такие?

Брезгливо скривившись, они назвали свои имена и прошли в кафе, где у каждого были указанные места. Места родственников я распределяла сама, зная у кого и с кем давние конфликты, а кто на дух друг друга не переносит. Вот они-то и были посажены рядом.

За следующие двадцать минут подтянулись и оставшиеся родственники. Все они были недовольны моим присутствием здесь, особенно перекосило родителей, которые явно не ожидали увидеть меня. Ну, хоть братца моего сюда не притащили.

– Лия, ты-то здесь что делаешь? – Недовольно бросила мать, остановившись возле меня.

Пашка отчего-то закаменел рядом, пока наш «нотариус» сообщал о том, что я тоже указана в завещании.

– Что случилось? – Шепотом спросила я у ребенка.

– Бабушкины серьги, – пробормотал он еле слышно.

Я уставилась на уши матери и с удивлением увидела золотые сережки с крупным янтарем. Она такие никогда не носила. Отец вообще в новом костюме щеголял.

– Ты уверен? – Тихо уточнила.

– Скол на правом камне сбоку, – прошептал Пашка.

Я прищурилась. Скол имелся в положенном месте. Кажется, именно в этот момент последние родственные чувства у меня ухнули в небытие. Едва родители вошли в кафе я шагнула к Копатычу и объяснила про сережки. Тот даже Пашку переспрашивать не стал, просто вписал все это в свою папочку.

– Не жалко? – Лишь задал он мне вопрос.

– Нет, – дернула я головой и посмотрела на Демида, который явно был на моей стороне. – Наказывать надо всех и по всей строгости закона.

В кафе мы вошли, когда из зала послышалась отборная ругань. На стене висел увеличенный портрет бабушки Агафьи, повсюду были расставлены вазы с цветами, а на столах стояло скудное угощение и… никакого алкоголя. Все должны осознавать последствия своих действий.

Мы прошли за отдельный столик, усадили Пашку между мной и Демидом и приготовились внимать.

– У Лийки почему пальчики не прокатали? – Послышался голос дяди Вени.

– У Лии Рудольфовны отпечатки были сняты сразу по ее приезду, – серьезно ответил Копатнев. – Итак, сегодня все мы собрались здесь, чтобы почтить память безвременно ушедшей Чудиновой Ага…

– Вы нам сказали, что тут будут зачитывать завещание, – перебили его несколько голосов.

Я только голову на ладонь уронила. Стыдно, конечно, было за своих родственников, но исключительно перед Демидом. Он-то, возможно, думал, что у меня все не настолько плохо с генетикой.

– Я думал, что сначала нужно почтить память усопшей, – Копатыч глянул на меня со смешинкой во взгляде.

А я ведь его предупреждала.

– Мы почтили уже.

– Давай завещание.

– Нам некогда тут весь день сидеть.

Я отняла ладонь от лица и осмотрела сидящих в кафе людей. Неужели в них не осталось ничего человеческого?

– Хорошо, я зачитаю завещание, – «нехотя» согласился «нотариус» и вытащил бумаги из пухлого конверта. – Итак, данное завещание подписано гражданкой Чудиновой, находящейся в здравом уме и доброй памяти, что подтверждено справкой от психиатра. Начнем… Так-с, Антонову Евгению Харитоновичу я завещаю картину в золоченой раме «Слезы осени», стоимость которой сейчас превышает полмиллиона рублей, – начал он.

– И где картина? – Пробасил мой двоюродный дед.

– Картина должна находиться в доме покойной…

– Нет там такого! Я проверял! – Взревел обманутый наследник.

– Я ее у Дашки в доме видела. Она ее утащила! – Вдруг возник смутно знакомый голос.

Я вскинула брови.

– Ничего я не брала! – Взвилась троюродная тетка.

– Тогда откуда у тебя эта картина? – Разошелся народ вокруг.

– Капец, – выдохнула я.

– Полный, – кивнул Пашка.

– Надеюсь, что Ника все записывает, – шепнул Демид.

В таком режиме каждый незначительный предмет разбирался долго и обстоятельно. И сережки раритетные с моей матери сдернула разозленная тетка Маша, которой они якобы достались по наследству.

К концу второго часа разбирательств Копатыч резко захлопнул папку. Шум прекратился только после третьего его окрика.

– Кому дом-то отойдет? – Вырвался вопрос от тетки Тоси.

– Сейчас я зачитаю, – Копатнев неприятно усмехнулся и открыл папку. – Но если данные наследники окажутся недостойны, то все эти предметы отходят во владение внука усопшей Лескова Пав…

– Мы достойны!

– Кто сказал, что мы не достойны?

– Какого еще внука? Ее дочь нагуляла…

– Тихо! – Рявкнул Копатыч так, что все заткнулись. – Так же Лескову Павлу отходит дом в Анютинском, находящийся по адресу…

– Он же несовершеннолетний еще, – подал голос кто-то из родни.

– Точно. Мы же опеку над ним можем оформить…

– Лесков Павел уже усыновлен семейной парой Козыревых. Демид и Лия Козыревы любезно забрали ребенка из детдома и оформили все документы, – достаточно громко объявил «нотариус».

– Лия? – Первой отмерла мама. – Ты замужем? Почему нам не сказала? – Выкатила она претензию.

– Лийка? Она же сумасшедшая!

– Ее из психушки нельзя выпускать!

– Ребенку опасно находиться рядом…

– Тихо! – Снова подал голос Копатыч и все замолчали, как дрессированные. – Итак, дом в Анютинском отходит Павлу Лескову. Так же в его распоряжение поступает квартира в Санкт-Петербурге, доставшаяся ему от почившего отца. Ранее этими делами занималась гражданка Чудинова, так как квартира сдавалась…

– Что-о? – Было пропищано почти на