Управляемый хаос - Нина Юрьевна Князькова

– Квартира в Питере?

– Быть не может!

Копатнев громко откашлялся.

– Далее, квартира в Москве, доставшаяся гражданину Лескову от матери…

– Она же нищенка была!

– Алкоголичка!

– Откуда у них столько квартир?

Демид с усмешкой посмотрел на меня.

– Так же Лескову Павлу достается счет с суммой в восемьдесят миллионов рублей, которые он может использовать по назначению с момента наступления совершеннолетия, – зачитал «нотариус», слегка приукрасив сумму на счете. Родня уже молчала и переглядывалась друг с другом. – Теперь о людях, усыновивших внука почившей гражданки Чудиновой. Им завещается… – договорить он не успел, так как в кафе ворвался запыхавшийся Веревкин, который в Анютинском считался пости олигархом. Да и сестра его ездила на тачке, которую себе тут мог позволить разве что Никульчин. – А вы… простите, кто? – Натурально отыграл мужчина.

– Это ж Иван Михайлович, – часть моих родственников работала в «Топинамбуре», так что Веревкина они не знать не могли.

– Это Веревкин!

– Он богатый!

– Что он тут делает?

– Фух! Успел! – «Отдышался» мой шеф и прошагал к возвышению, где сейчас стоял наш подставной нотариус. – Отодвиньтесь, мне нужнее, – велел он.

Копатыч послушно шагнул в сторону.

– А вы…?

– Я по поводу Агафьи Чудиновой. Моя бабушка была подругой этой усопшей женщины, – пошел он вообще не по сценарию. – Поэтому ее внука я не могу оставить на попечении государства. Посему ему будет отписана квартира в городе (не в поселке же ему жить) и полное содержание до того, как он получит стоящую профессию. Деньги пока пойдут усыновителям ребенка…

– Лийке?

– Так нельзя, она же сумасшедшая!

– Мы обжалуем это решение!

– Паше ведь уже можно решать, с кем жить? Паш, ты же нас лучше знаешь, – начала «петь» тетя Тося. – Лийка ведь психованная. Тебе с ней жить не понравится совершенно…

– Мне нравится с ней жить, – огрызнулся ребенок и демонстративно вцепился в мою руку. – Лия – лучшая из всех.

– Но ей же нельзя усыновлять детей, – вдруг дошло до кого-то.

– Усыновителем Павла является муж Лии Рудольфовы – Козырев Демид, – встрял в обсуждение Копатыч. – Но и диагноз Лии не мешает ей быть дееспособной в отношении этого ребенка.

– Мы в суд подадим, – выкрикнула, как ни странно, моя мама.

– Как бы на тебя в суд не подали за украденные сережки, – не стала терпеть я.

– Точно, – согласилась со мной тетя Маша. – А еще вы приписали к себе две сотки земли, когда забор переносили.

– Тебя вообще не спрашивали, – прошипел мой отец. – Вы ночью два куба досок в пилорамы вывезли, приплатив сторожу.

– Так вот кто доски украл? – Возмутился… владелец этой самой пилорамы.

– Ой, тебе ли выть. У тебя жена с «Топинамбура» годами таскала овощи и ни за что не платила!

– А ты замолчи. У тебя сынок неделю назад чужую машину украл и разбил…

– Чья бы корова мычала! Кто из аптеки рецептурные лекарства из-под полы продает?

– Ты вообще пять лет назад у бабулек по ночам картошку выкапывал и продавал!

– А ты барсетку украла с деньгами в двадцать лет. Тебя родители еле отмазали…

– А ты…

– Идем отсюда, – шепнул мне Демид и потянул к выходу, кивнув Копатычу.

Веревкин поспешил за нами. Выйдя на улицу, он вынул из кармана пиджака платок и вытер лоб, хотя это было бесполезно, так как сверху уже накрапывал дождик.

– Родственники у тебя просто атас, – выпучил он глаза.

– Знаю, – грустно выдохнула я.

Откуда-то из-за здания выбежала Ника.

– Я наряд вызвала. Они там драться начали. Охрана разнимает. В общем, половину уголовных дел в Анютинском за сегодня закрыли, – хихикнула она и резко развернулась, уловив что-то непонятное.

Я лишь увидела смазанное движение от парня, вышедшего из-за трансформаторной будки метрах в двадцати от нас, как Демид выверенным движение вдруг выхватил пистолет и выстрелил два раза. Я только успела Пашке глаза закрыть, глядя, как на свеженький асфальт падает незнакомый мне парень.

– Пудин? Снова меня преследуешь? – Подскочила к нему Ника, пнула подальше пистолет парня и, вывернув ему простреленное плечо, заковала руки в наручники. – Тебя папа предупреждал! Тебе я нос ломала! Сколько можно за мной ходить? Ты на кой черт пистолет вообще взял?

– Ты ни с кем не будешь, кроме меня! – Просипел несостоявшийся убивец.

– Маниакальное желание обладать, – припомнила я диагноз. – Сначала в дурку, потом за решетку.

– Видимо так и придется сделать, – вздохнула девушка и улыбнулась, услышав звуки сирен.

Глава 23

Демид

– Езжайте, я тут сам все доделаю, – Копатыч пожал мне руку на прощание и повернулся к ПАЗику, куда сейчас грузили кричащих и пытающихся подраться родственников Лии. – Угораздило же…

Я усмехнулся. Горе-преследователя Ники уже увезли, так что девушка сейчас о чем-то тихо переговаривалась с моей женой. Павел стоял рядом со мной и с тоской во взгляде смотрел на свою родню, которая сейчас вела себя крайне непотребно.

– А их отпустят? – Тихо спросил он, когда последнюю дородную тетку, кричащую громче всех, удалось упихать в автобус.

– Кого-то отпустят, – пожал я плечами. – Но многие тут не на одну статью себе наговорили. И как Лия с ними жила? – Задался я вопросом.

– Плохо жила, – вздохнул ребенок. – Детей в этих семьях совсем жалко. Мне с бабушкой Агафьей лучше жилось, чем им в полных семьях.

Я кивнул, принимая к сведенью такое объяснение. Интересно: возможно ли компенсировать Лие такое детство, или с этим ей придется жить всю жизнь? Наверное, об этом стоит поговорить с ее лечащим врачом. Навредить жене не хотелось даже случайно.

– Поехали? – Лия подошла к нам через минуту, вздохнула, бросив странный взгляд в сторону автобуса и слабо улыбнулась.

– Согласен, – скривился Паша. – Больше я на такой цирк в жизни не соглашусь.

Я усмехнулся и молча повел свое семейство к машине. Кивнул Максу, который стоял рядом с машиной сопровождения, махнул парням и помог жене устроиться на пассажирском сиденье.

– Домой? Или в ресторан? – Спросил, заводя двигатель.

– Я есть хочу, – отозвался Павел.

– Я бы тоже не отказалась, – кивнула Лия. – Бабушку Агафью надо помянуть по-хорошему, а то с такими родственничками об этом и забыть можно.

Я нашел ее руку, коротко сжал и молча вывел машину на дорогу, зная, что парни не отстанут. Лия слабо улыбнулась и с грустью осматривала поселок, с которым у нее было связано множество неприятных воспоминаний.

– Дом надо хорошо закрыть, чтобы больше никто не пробрался, – Пашка оглянулся, едва мы выехали из поселка.

– Не хочешь продать этот дом? – Поинтересовалась моя жена. – Вложимся тебе в квартиру в городе. Пока учишься, будешь там жить, – предложила она.

Павел вздохнул.

– Жалко. Там память от бабушки Агафьи осталась, – пробормотал он.

– Ты ее помнить и