Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

Отечественные и зарубежные телеканалы вели прямые репортажи о «майских событиях», весь мир следил за происходящим, а кое-где им вдохновлялись. Студенческие радикалы вроде Дэнни Рыжего Кон-Бендита стали медиазвездами. После десятилетий, когда почтенную французскую традицию восстания списали в архив, 1968 год вернул революции актуальность и даже шик.

По иронии судьбы до того, как майские события грубо расшатали ее основы, Пятая республика чувствовала себя вполне благополучно. Подавляющее большинство французов приняло и приход де Голля к власти, и его решение о независимости Алжира, и участие Франции в европейской интеграции, и стремление генерала к независимой внешней политике. Все это укрепляло позиции Пятой республики, тем более что материальные блага «славного тридцатилетия» продолжали накапливаться при высокой занятости и стабильных ценах.

Однако экспансивная внешняя политика Франции 1960-х не находила отражения во внутренних делах. Хотя де Голль продвигал социальную повестку и укреплял систему социального обеспечения, он редко прислушивался к новым голосам, звучавшим снизу. Несмотря на расцвет потребительской культуры, социальное неравенство не уменьшалось, а скорее даже росло. Государственная цензура оставалась тяжеловесной и неуклюжей. Правительственный контроль над теле– и радиоканалами создавал впечатление, что власти хотят, чтобы граждане слышали только официальную версию событий. Эти подозрения подкреплялись тем, что полиции дали карт-бланш на применение силы против забастовщиков и демонстрантов.

Разделяй и властвуй

Многоликость протестов 1968 г. делала их особенно грозными, но в итоге это, возможно, помогло режиму выстоять. Игнорируя студентов, премьер-министр Жорж Помпиду отвел профсоюзы в сторону и договорился о Гренельских соглашениях, повторявших Матиньонские соглашения Народного фронта 1936 г. Предложив огромное повышение зарплат и множество улучшений условий труда – условия достаточно щедрые, чтобы вернуть рабочих с улиц на предприятия, – он выбил почву из-под ног у протестующих. Отделение профсоюзов лишило студенческие протесты части их энергии. Ловко разыграв свои карты, когда протесты уже шли на спад, де Голль нанес мастерский удар – объявил досрочные выборы. Молчаливое большинство Франции пришло к урнам и обеспечило правым крупнейшую победу в истории республики.

В чисто политическом смысле майские события вовсе не стали поворотным пунктом для Франции. Но они стали осью, вокруг которой действительно повернулся мир, по крайней мере, в культурном отношении. Эти события и их последствия изменили общественные настроения во Франции и трансформировали горизонт ожиданий. Но для самого де Голля потрясение оказалось чрезмерным. Он постарел в стране, где молодежи было больше, чем когда-либо. В 1969 г. он подал в отставку и полностью удалился от общественной жизни, скончавшись два года спустя. Провиденциальная фигура, трижды являвшаяся на свидание с историей – в 1940, 1944 и 1958 гг., – на этот раз опоздала. Своим преемником на посту президента он оставил премьер-министра Жоржа Помпиду.

Хотя правительство выпуталось из кризиса, откупившись от профсоюзов, эта форма коллективных переговоров начинала терять эффективность. Профсоюзное членство шло на спад, а с 1980-х гг. оно и вовсе рухнуло. В 1968 г. коммунистический профсоюз ВКТ поддержал правительство, а не студентов-бунтарей, которых считал избалованными буржуазными отпрысками. Сговор профсоюзов с голлистским режимом освободил политическое пространство слева, которое заняла пестрая толпа «гошистов» – левацких «–истов» всех мастей (троцкисты, маоисты, анархисты и прочие), часто организованных в крошечные, но воинственные группки.

После 1968 г. возникли новые формы активизма в обход традиционных профсоюзов. Левые активисты начали действовать методами, которые мы теперь связываем с общественными движениями. Во-первых, они взяли на вооружение весь арсенал боевых приемов майских событий – от демонстраций до провокаций и граффити. Во-вторых, обратились за лидерством к ветеранам 1968 г. В-третьих, кампании фокусировались на отдельных или взаимосвязанных проблемах, часто черпая вдохновение в аналогичных движениях за рубежом. Например, внимание к положению рабочих-иммигрантов породило активное антирасистское движение, к которому присоединились интеллектуальные иконы вроде Жан-Поля Сартра и Мишеля Фуко. Эта кампания дала противоречивые результаты: в 1972 г. приняли закон против разжигания расовой вражды, но в 1974 г. формально прекратили свободную иммиграцию.

Личные свободы

Несмотря на всеобщую неприязнь к американской внешней политике, политическая активность по американскому образцу сыграла важную роль во французских общественных движениях. Американские активистки «второй волны» феминизма вдохновили французских феминисток. Удивительно, но в стране, подарившей миру один из основополагающих текстов современного феминизма – «Второй пол» Симоны де Бовуар (1949), – феминистское движение развивалось медленно. Женщины получили избирательное право только в 1944 г. и по-прежнему играли незначительную роль в политической жизни. Патриархальный дух Кодекса Наполеона все еще ограничивал притязания женщин на правовую, финансовую и сексуальную независимость.

Майские события стали важной вехой, но не революцией для женщин. Откровенный сексизм многих гошистов показал, что нужен другой путь. Движение за освобождение женщин (MLF) было основано по американской модели в 1970 г. в парижском университетском кампусе. Год спустя де Бовуар написала знаменитый «Манифест 343» – более трехсот известных женщин публично признались, что делали аборт, все еще остававшийся незаконным. Феминистская борьба за либерализацию в сфере сексуальности набрала обороты при центристе Валери Жискар д’Эстене, избранном президентом в 1974 г. после внезапной смерти Помпиду. Жискар д’Эстен провел законы, легализовавшие аборты и облегчившие продажу контрацептивов. Его правительство в целом боролось с устаревшим патриархальным духом Гражданского кодекса Наполеона.

Французская писательница, философ-экзистенциалист, политическая активистка и феминистка Симона де Бовуар на судебном процессе по делу об аборте в Бобиньи. 1972

Более существенных завоеваний женщинам пришлось ждать еще несколько десятилетий.

Желания большей личной и социальной свободы подтвердило избрание социалиста Франсуа Миттерана президентом в 1981 г. Ветеран закулисных интриг Четвертой республики, дважды проигравший президентские выборы, Миттеран сумел вернуть парламентским левым утраченные после электорального провала 1968 г. позиции. Во-первых, он уловил дух мая 68-го, особенно благодаря союзнику Мишелю Рокару, выросшему в культуре группускул. Во-вторых, умело объединился с коммунистами в рамках «Общей программы», привлекшей широкую электоральную поддержку. Хотя обе партии впоследствии охладели к союзу, остаточной доброй воли левых хватило, чтобы привести Миттерана к президентству.

Победа Миттерана в 1981 г. ознаменовала первое возвращение левых к власти со времен Народного фронта 1936 г. Как и тогда, она породила огромные надежды на радикальные перемены, тем более что Пятая республика сосредоточила столько власти в руках президента. Последовали впечатляющие реформы: волна национализации, отмена смертной казни, либерализация радио– и телевещания, 35-часовая рабочая неделя и щедрые социальные программы. Деньги на все это, заверял Миттеран общественность, принесет экономический рост.

Но этому не суждено было сбыться. «Славное тридцатилетие» выдохлось к середине 1970-х, главным образом из-за сдвигов в мировой экономике. Бреттон-Вудская валютная система 1944 г., привязывавшая доллар к золоту, рухнула в 1971 г., вызвав девальвацию доллара и жесточайшие экономические потрясения по всему миру.