Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

Затем ближневосточные производители нефти решили сократить экспорт после Арабо-израильской войны 1973 г. (Войны Судного дня) – еще один сокрушительный удар по западным экономикам.

Большинство промышленных достижений «славного тридцатилетия» держалось на ископаемом топливе, поэтому эмбарго 1973 г. поставило под вопрос зависимость Франции от угля и нефти. Достойная президентская кампания социолога Рене Дюмона в 1974 г. как кандидата-эколога еще больше повысила экологическую сознательность. Набиравшее силу экологическое движение активно поддержало крестьян отдаленного плато Ларзак в Центральном массиве, которые на протяжении 1970-х протестовали против создания там военной базы. Одним из первых шагов Миттерана стала отмена угрозы Ларзаку, но социалисты не смогли удержать экологическое течение под контролем. В 1980-х возникла партия зеленых, среди лидеров которой был ветеран протестов и участник событий мая 1968 г. Даниэль (Дэнни Рыжий) Кон-Бендит. Она вскоре начала «откусывать» голоса у социалистов на местных и европейских выборах.

Схожая картина наблюдалась в региональной политике. Важный закон, принятый в 1982 г. социалистами, передавал многие полномочия провинциям. Административные функции примерно девяноста департаментов, существовавших с 1790 г., перераспределили между двадцатью двумя регионами (в 2018 г. их сократили до тринадцати). У закона были практические основания, но изменения также оживили региональную политику. Многие корсиканцы, например, видели в этом первый шаг к автономии. Децентрализация проявилась и в более терпимом отношении к региональным языкам – бретонскому и окситанскому, которые все больше воспринимались как часть французского культурного наследия. В том же духе министр культуры де Голля, писатель Андре Мальро, создал дюжину провинциальных домов культуры, ставших культурными центрами и очагами активности за пределами столицы.

Англосаксонская модель

Когда Миттеран пришел к власти, Франция с трудом приспосабливалась к кризису мировой экономики. Альянс во главе с президентом США Рональдом Рейганом и премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер искал выход в неолиберальной политике: снижение налогов, урезание социальных расходов для балансировки бюджета, дерегулирование рынка, либерализация торговли и поощрение приватизации.

В ретроспективе мечтательный социализм Миттерана выглядел динозавром, обреченным на заклание. Так и вышло. Через год-два он отступил от прежних обещаний и благих намерений, потерял поддержку коммунистов и все больше подстраивался под международный порядок. Провальные результаты на парламентских выборах 1986 г. заставили его принять правое правительство во главе с восходящей звездой Жаком Шираком. «Сожительство» проверило на прочность конституцию Пятой республики и подтвердило хамелеоновскую способность Миттерана к выживанию. Но оно также ознаменовало вынужденное вступление Франции в неолиберальный мировой порядок.

Социально-экономические показатели удручали. Рецессия после нефтяного кризиса 1974 г. положила конец славным временам рекордного экономического роста. Ежегодный рост в 5% остался в прошлом. Темпы снизились до 2–3%, а порой и меньше. Безработица и инфляция преследовали Пятую республику: уровень безработицы вырос с послевоенных 2% до почти 10% к середине 1980-х. В начале 1990-х он перевалил за эту отметку. Инфляция в 1960-х колебалась между 2 и 4%, но к середине 1970-х превысила 10% и оставалась примерно на этом уровне в течение 1980-х.

Вскоре последовало политическое недовольство – на сцену внезапно вернулись ультраправые в лице Национального фронта. Основанная в 1972 г. Жан-Мари Ле Пеном, партия сделала своими козырями антииммиграционную риторику, расизм и антисемитизм. Поначалу Ле Пен не смог получить достаточно поддержки для участия в президентских выборах 1981 г., что избавило его от почти неминуемого разгрома. Но партия набрала силу на европейских выборах 1984 г. и парламентских выборах 1986 г., получив около 10% голосов в обоих случаях. Французский политический ландшафт стоял на пороге новой трансформации.

Подъем ультраправых

Когда Ле Пен основывал Национальный фронт, никто не мог представить, что партия просуществует более полувека и станет влиятельной силой во французской политике. Публично отрицавший Холокост, Ле Пен вышел из неофашистской среды, и его партия вполне могла бы сойти за очередную ультраправую группировку. Позорная репутация ультраправых времен Виши, казалось, привила французам иммунитет против таких фигур, а экономический успех «славного тридцатилетия» делал их идеи анахронизмом. Но те времена явно прошли.

Большие проекты

На фоне экономической стагнации, растущего недовольства и ультраправого экстремизма Миттеран представил серию эффектных Больших проектов. Многие из них были плодами трудов его предшественников: масштабная реставрация памятников, начатая министром культуры Мальро в 1960-х; помпезный модернистский центр искусств, заказанный Жоржем Помпиду; превращение огромного железнодорожного вокзала на набережной Орсе в музей культуры XIX века, на которое дал добро Жискар д’Эстен.

К 1986 г., когда Миттеран открывал музей Орсе, целая череда Больших проектов ждала своего часа. Со временем Париж украсили парк Ла-Виллет, стеклянная пирамида Бэй Юймина в Лувре, Институт арабского мира, Национальная библиотека (ныне Библиотека Франсуа Миттерана), колоссальная арка Дефанс на западной окраине города и Опера Бастилии. Открытие нового оперного театра на площади Бастилии специально приурочили к 1989 г. – 200-летию Французской революции, начавшейся именно в этом месте. 1989 год станет поворотным для Франции – и не только в этом отношении.

Стеклянная пирамида Лувра – один из Больших проектов, завершенных в 1989 г.

Глава 7

Воспоминания, перспективы, неопределенности

С 1989 г. до наших дней

Летом 1989 г. молодой американский политолог Фрэнсис Фукуяма опубликовал полемическое эссе «Конец истории?». Он утверждал, что крах коммунизма предвещает глобальное торжество либерального капитализма. Эта идея принесла автору мировую славу и богатство, а также репутацию пророка, когда осенью того же года падение Берлинской стены повлекло за собой не только объединение Германии, но и свержение коммунистических режимов по всей Восточной Европе и в Советском Союзе, положив конец холодной войне, почти полвека разделявшей мир.

1789 и 1989

Многие немцы увидели в падении Берлинской стены в 1989 г. отголосок взятия Бастилии в 1789 г. – параллель, которую не упустил французский президент Франсуа Миттеран. На международном саммите в Париже в честь 200-летия Французской революции британский премьер-министр Маргарет Тэтчер настойчиво требовала от него признать, что английская Великая хартия вольностей стала возвестницей свободы задолго до Французской революции. При всей дипломатичности ответа Миттеран заметил, что именно в 1789 г., а не в 1215 г. революционеры всего мира обрели «идеал, во имя которого народы готовы были сражаться».

В том же году незначительная, казалось бы, газетная заметка неожиданно спровоцировала национальный скандал, вытеснивший с первых полос и Бастилию, и Берлин. Три молодые мусульманки марокканского происхождения отказались снять хиджаб в школе города Крей в парижском пригороде. Яростная медийная буря вокруг этого «дела о платке» обозначила нарождающиеся линии напряжения во французском обществе: проблема пригородов, место женщин в республике и интеграция иммигрантов второго поколения из бывших колоний. Этот вопрос также дал трибуну ультраправым, стремившимся вернуть Францию к политике обвинений, ненависти и обиды.

Войны памяти и законы о памяти