Мое влечение - Кирра Вейн

— Чего так смотришь? — спросил он, не поворачивая головы, но чувствуя мой взгляд кожей.

— Да так, — ответила я, и голос прозвучал хрипло, как будто я долго молчала. — Просто задумалась.

Я ничего не сказала ему про ключи. Не стала делать из этого сцену. Просто улыбнулась про себя и отвела взгляд.

Каждая наша встреча заканчивалась сексом у меня дома. Это стало ритуалом — правилом, которое мы оба приняли и не обсуждали. Он приезжал, мы целовались у порога, его руки уже стягивали с меня одежду, пока мы шли к кровати, и делали это. Жарко, страстно, иногда грубо до боли, иногда нежно до дрожи. Потом он одевался и уходил.

И однажды я не выдержала.

Мы лежали на кровати. Я прижималась к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся под моей щекой — ровно, успокаивающе чтоли. Мои пальцы чертили ленивые узоры на его коже, обводили шрамы, которые пересекали его тело. Было тихо, только тикали часы на стене да где-то за окном шумел ночной город. Он уже собирался вставать, как всегда, и я почувствовала, как внутри закипает вопрос, который я боялась задать.

— Руслан, — начала я тихо, и он повернул голову, глядя на меня сверху вниз. — Почему мы всегда у меня? Ты никогда не приглашаешь меня в гости.

Он молчал долго — так долго, что я начала считать удары его сердца под своей щекой. Его глаза стали серьёзными, почти стальными, и было видно, как он обдумывает ответ, взвешивая каждое слово.

— У меня обычная берлога, принцесса, — сказал он, — Ничем не примечательная. Не думаю, что тебе понравится там.

Обида— холодная, колючая. Он не хочет показывать мне свою жизнь. Он прячет её от меня. Я — просто часть его расписания, которую можно вписать в свободное окно между работой и сном.

— Ладно, — сказала я сухо, отворачиваясь. — Я понимаю.

Он резко повернул меня к себе, его сильные пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Эй, — сказал он мягче. — Когда-нибудь приглашу. Но не сейчас.

Просто кивнула, выдавила улыбку — кривую, болезненную — и заставила себя поверить ему. Он поцеловал меня в лоб — коротко, отстранённо — и встал с кровати.

Как всегда.

_____

Сегодня был последний вечер перед Сочи.

Я сидела на полу в своей комнате, вокруг меня были разбросаны вещи — лёгкие платья, сарафаны, шлёпанцы, крем от загара. Чемодан наполовину собран, и я пыталась уместить в него всё, что могло понадобиться за три дня у моря. А понадобиться могло все! На полу лежал белый купальник — простой, элегантный, именно такой, как он и просил. Я взяла его в руки, провела пальцами по мягкой ткани, чувствуя предвкушение.

Завтра мы летим. Завтра я увижу море. Завтра я буду с ним. Три дня — только он и я. Никакой работы, никаких условностей. Только солнце, море и он.

Закрыв чемодан, я провела рукой по его твёрдой поверхности и улыбнулась. Две недели промелькнули, как один вдох. Интересно, что ждёт нас там, в Сочи? И что будет после, когда мы вернёмся обратно в эту серую, будничную реальность, где он снова станет тем, кого я вижу только ночью и только у себя?

Я подошла к окну. Город за стеклом сверкал огнями — тысячи маленьких солнц, зажжённых чужими жизнями. Где-то там, среди этих огней, был он. Его дом. Его жизнь. Та, в которую он не пускал меня.

— Увидимся завтра, Руслан, — прошептала я в темноту.

И улыбнулась.

Глава 32

Руслан заехал за мной рано утром — когда город ещё только просыпался, а небо над крышами домов было бледно-голубым, почти прозрачным. Я ждала его у подъезда с чемоданом в руке, и внутри всё переворачивалось от волнения. Он остановился, вышел из машины, молча взял мой чемодан и закинул в багажник.

— Доброе утро, принцесса, — сказал он.

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Мы сели в машину, и он тронулся с места. По дороге в аэропорт почти не говорили — только тихая музыка из динамиков и шелест шин по мокрому после ночного дождя асфальту. Я смотрела на проплывающие за окном дома, на редких прохожих, на серое небо, которое постепенно светлело, и думала о том, что через несколько часов я увижу море. И что я буду с ним.

В аэропорту было шумно и как обычно суетливо — люди с чемоданами, объявления о рейсах, запах кофе. Мы прошли регистрацию, сдали мой багаж и пошли в зону вылета. Руслан шёл рядом, чуть впереди, и я смотрела на его широкую спину, на то, как он несёт свой небольшой рюкзак на одном плече.

В самолёте сидели тоже близко — я у окна, а он у прохода. За иллюминатором проплывали облака, белые и пушистые, как вата, и волнение нарастало с каждой минутой. Руслан сидел спокойно, почти неподвижно, иногда поглядывал на меня, и в его серых глазах мелькала лёгкая усмешка.

— Боишься? — спросил он, видимо заметив, как я сжимаю подлокотник.

— Нет, — ответила я, сжимаясь внутри. — Просто... волнуюсь.

— Из-за чего?

Я задумалась. Из-за чего собственно? Из-за того, что три дня и две ночи мы будем вместе. Без работы, без обязательств, без его привычных отговорок. Из-за того, что я боюсь сделать или сказать что-то не то, боюсь, что он в очередной раз напомнит мне о статусе наших отношений. Боюсь, что этот прекрасный сон разобьётся о реальность, как только я скажу лишнее слово.

— Из-за всего, — ответила я тихо, глядя в окно.

Он ничего не сказал, но его рука легла на мою, сжала пальцы, и это тепло разлилось по моему телу, успокаивая, обволакивая. Мы летели молча, и в этом молчании было столько всего — невысказанного, недосказанного, того, что витало в воздухе между нами, как электрические разряды.

Когда самолёт пошёл на посадку, я прильнула к иллюминатору. Внизу, за облаками, проступило море — бескрайнее, синее, сверкающее на солнце тысячами искр. Я не могла отвести взгляд. Внутри разрасталось чувство, что это не просто отпуск — это что-то большее. То, что изменит нас.

Мы вышли из аэропорта, и жаркий, влажный воздух Сочи ударил в лицо, как пощёчина.

— Нравится? — спросил