Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

Полицейские, сбитые с толку странной природой этого преступления, начали искать подозреваемых. Описание, предоставленное четырьмя выжившими после отравления, позволило правоохранительным органам создать первый в Японии фоторобот. Это фото, в свою очередь, помогло задержать художника по имени Хирасава Садамити.

После тщательных допросов и попытки самоубийства в тюрьме Хирасава признался. Однако его признание оказалось не совсем убедительным. Его письменное заявление, например, утверждало, что «яд был в бутылке, похожей на бутылку от пива, поэтому я налил вещество из бутылки прямо в стаканы». Однако бутылки, которые он принес, по словам выживших, не были похожи на бутылки от пива, а представляли собой широкогорлые банки. И в описаниях посуды он использовал слово koppu, которое в Японии означает «стакан для питья». Японские чайные чашки, из которых, как утверждали выжившие, они пили, называются другим словом.

Еще одно несоответствие заключается в том, что преступник использовал пипетку для того, чтобы перелить вещество из бутылки в каждую чашку для чая. На самом деле, следователи полагали, что так он обманул своих жертв, заставив их думать, будто он сам выпил то же самое вещество первым. Безвредное масло можно было легко распылить по поверхности яда, и пипетка, вставленная в этот верхний слой, забирала только масло; последующие вставки пипетки были глубже, чтобы трубка проникала под слой масла и забирала яд снизу.

На момент инцидента японское законодательство считало признание доказательством вины; видимо, другого доказательства для того, чтобы поверить в его вину, не было. Даже выжившие, которых привели для того, чтобы опознать Хирасаву в полиции, утверждали, что он не походил на того человека, который пришел в банк. Вскоре после инцидента с Teigin закон был изменен так, что признание само по себе больше не считается достаточным доказательством для осуждения обвиняемого. В наши дни, скорее всего, не было бы достаточно доказательств против Хирасавы для его осуждения.

Даже те доказательства, которые имелись у государства, оказались проблематичными и подозрительными. Университет Кэйо и Токийский университет провели вскрытия шести из двенадцати жертв, выбранных случайным образом. Кэйо выяснил, что яд был ацетонцианогидрином. Через два-три месяца Токийский университет опубликовал свои результаты: яд был цианидом калия. Ход событий, касающихся появления этих противоречащих друг другу вскрытий, является одним из элементов, который усиливает тень подозрения над результатами и усиливает сомнения о связи инцидента с Отрядом 731. Результаты Кэйо, указывающие, что яд был ацетонцианогидрином, были опубликованы до ареста Хирасавы. Затем, примерно через два-три месяца после ареста Хирасавы, Токийский университет опубликовал свои результаты, что использовался цианид калия.

Тип яда, использованный в преступлении, был решающим фактором, который определял направление, в котором будет двигаться обвинение. Цианид калия был ядом с долгой историей, и он был бы доступен для того, кто действительно хотел бы его получить. Это яд мгновенного действия, который был бы непригоден для операции в стиле саботажа: жертва умерла бы сразу после того, как приняла яд, и личность отравителя была бы очевидна. Следовательно, результаты Токийского университета оставили место для подозрений.

С другой стороны, ацетонцианогидрин был ядом с совершенно другой историей и набором характеристик. Японская армия искала яд, который подействовал бы только через некоторое время после того, как жертва его выпьет. Эту проблему она решала в Исследовательском центре армии Ноборито в Кавасаки – лаборатории для разработки специального оружия, работающей под той же секретной армейской крышей, что и Отряд 731. Отряд Исии тесно сотрудничал с Ноборито, проводя человеческие испытания для продуктов, находящихся в разработке. Ацетонцианогидрин был произведен в рамках программы разработки ядов в Ноборито. Он был протестирован на китайских заключенных организацией Исии, используя тот же предлог, что и в случае с инцидентом в Teigin – утверждение, что это профилактическое средство от инфекционных заболеваний. Испытание привело к смерти через пять-шесть минут. Также провокационным было то, что два ящика ацетонцианогидрина исчезли из лаборатории Ноборито в путанице конца войны.

На момент инцидента ацетонцианогидрин не был обычным ядом, как цианид калия. Он был доступен лишь очень ограниченному кругу людей – тем, кто работал в Ноборито и соответствующим сотрудникам Отряда 731. Вряд ли кто-то вроде Хирасавы мог бы заполучить его. Если ацетонцианогидрин действительно был использован в преступлении, то Хирасава вряд ли был бы подозреваемым. С другой стороны, если это был все-таки цианид калия, то Хирасава мог быть таким же подозреваемым, как и любой другой.

Один вопрос, который неизбежно возникает и повторяется: почему Хирасава признался, если он был невиновен? Исследователи его прошлого нашли доказательства того, что ему был поставлен диагноз «синдром Корсакова». Это отклонение характеризуется нерегулярной утратой памяти, которую пациент пытается компенсировать созданием лжи. Однако более важный и значимый вопрос заключается в следующем: почему два университета представили такие абсолютно разные результаты вскрытий?

Руководитель японского расследования по делу сообщил оккупационным силам, что modus operandi в убийствах в Teigin «имел сходство с обучением, полученным в лаборатории арсенала Ноборито». Более того, сам Исии, в ходе одного из своих допросов американскими военными офицерами, прокомментировал убийства в Teigin: «У меня есть ощущение, что это сделал один из моих людей». Эти подсказки направили полицию в сторону старой программы биологической войны Японии, и расследование началось с выявления бывших членов Отряда 731. Составили список подозреваемых, и следы привели к армейской лаборатории.

Затем, почти в одночасье, направление расследования изменилось, и внимание сосредоточилось на Хирасаве; армейская лаборатория исчезла с радаров правоохранительных органов. Само собой разумеется, что японские власти не хотели расследования, которое могло бы привести к публичному раскрытию информации об Отряде 731. Более того, очевидно, что изменение направления расследования служило интересам американских военных властей, поскольку это предотвратило выход организации Исии на свет, чего Вашингтон и PSIA так усердно пытались не допустить.

Нежелание японских и американских властей рассматривать возможную роль Отряда 731 в инциденте с Teigin помогло предоставить мотивацию для фальсификации результатов тестов Токийского университета, если это действительно произошло. Токийский университет имел тесные связи с организацией Исии, поставляя многих врачей, исследователей и студентов в подразделения в Китае и работая с данными, полученными через эксперименты на людях. Этот элитный (и контролируемый правительством) университет также имеет крепкие связи с правящей элитой Японии. Большинство японских политиков на национальном уровне – выпускники Токийского университета, и университет может быть подвержен давлению со стороны правительства гораздо легче,