Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

— Не исчезает.

— Зависит от алиби.

Он встал.

— Ты куда?

— В центральный архив.

— Я с тобой.

— Нет.

Я даже не стала возмущаться сразу. Подождала, пока он дойдет до двери.

— Ренар.

Он обернулся.

— Я уже не основная подозреваемая.

— Верно.

— Домашнее ограничение снято.

— Тоже верно.

— Мы договорились, что завтра вместе едем к Вассенам.

— Да.

— Тогда назови хотя бы одну разумную причину оставить меня здесь.

— Ночь.

Я посмотрела в окно.

За стеклом действительно было темно.

— Это причина не идти пешком.

— Центральный архив находится в дворцовом квартале. После полуночи туда допускают только сотрудников палаты с ночным разрешением.

— А ты сотрудник палаты.

— Да.

— Значит, проблема только во мне.

— Именно.

Он открыл дверь.

Я успела сказать:

— Тогда принеси копии.

Ренар остановился.

— Чего?

— Всего, что касается местонахождения Севрины в даты шести смертей. Не пересказ. Документы.

— Ты все равно почти не читаешь.

— Поэтому сядешь рядом и прочитаешь.

— Я начинаю понимать, почему Сара устает после разговоров с тобой.

— Сара намного терпеливее.

— В этом никто не сомневается.

Он ушел.

Я осталась одна с бумагами Ивары и неприятным ощущением, что впервые за последние два дня мне совершенно нечего делать.

Оказалось, это хуже постоянной беготни.

Пока были стены, планы, расстояния и противоречия, я могла работать. Стоило остаться в тишине, как память вернула мне Москву.

Не всю.

Один вечер.

Трещину над расширенным проемом.

Сухой хруст внутри кладки.

Лестницу в нескольких шагах.

И мысль, которая успела появиться перед тем, как все оборвалось: подрядчик все-таки снял слишком много.

Я подошла к зеркалу.

Ивара смотрела на меня серыми глазами.

За два дня я почти привыкла к лицу, но не стала считать его своим. Если смотреть недолго, отражение уже не пугало. Если задержаться, появлялось странное несоответствие между тем, как я ожидала увидеть себя, и тем, что показывало стекло.

Я подняла ладонь.

Темное кольцо на безымянном пальце поймало свет.

Брачная печать.

Чужой муж.

Чужой дом.

Чужая жизнь, из которой хозяйка исчезла ровно в тот момент, когда я потеряла свою.

До сих пор я старательно отделяла этот вопрос от расследования. Сначала нужно было не оказаться в крепости по обвинению в убийстве. Потом понять, почему в стенах кто-то ходит. Потом выяснить, что нашла Ивара.

Но одна проблема никуда не делась.

Если я действительно умерла в Москве, возвращаться было некуда.

Если не умерла, где тогда находилось мое тело?

И почему именно я оказалась здесь?

Ответа не было.

Поэтому я сделала то, что умела лучше: вернулась к тому, что можно проверить.

Разложила записи Ивары.

Нашла сочетание знаков, которое теперь узнавала без подсказки.

Севрина Мальт.

Имя повторялось чаще, чем я думала.

Не на каждой странице, но достаточно, чтобы становилось ясно: Ивара пришла к ней не в конце расследования. Севрина присутствовала в ее мыслях давно.

Я попыталась прочитать строку рядом.

Первую букву узнала.

Третью тоже.

Остальное оставалось набором чужих символов.

— Ненавижу быть неграмотной, — сказала я собственному отражению в окне.

— Это временно.

Я резко повернулась.

Ренар стоял у двери.

— Ты вернулся тихо.

— Ты была занята разговором.

— Очень содержательным.

— Я слышал.

В руках у него были две толстые папки.

— Так быстро?

— Ночные архивисты работают значительно лучше дневных. У них меньше посетителей.

Он положил документы на стол.

— Нашел все шесть?

— Больше.

— В каком смысле?

— Сведения о Севрине за каждый нужный день, записи доступа, служебные маршруты и подтверждения третьих лиц.

— Ты заранее ожидал, что придется доказывать алиби?

— Я ожидал, что одной отметки будет недостаточно для тебя.

— Учишься.

— Это становится опасной привычкой.

Я села.

Ренар открыл первую папку.

— Ревены. Двенадцать лет назад.

— Первый случай.

— Да. Время смерти главы дома установили между девятью двадцатью и десятью вечера.

— Где Севрина?

— Во дворце.

— Просто во дворце?

— На заседании комиссии по восстановлению южной башни. Начало в восемь. Завершение в одиннадцать двенадцать.

— Она могла выйти.

— По протоколу выступала в девять сорок семь.

— Это не покрывает весь промежуток.

— Не покрывает.

Он перевернул лист.

— Но заседание проходило в Памятном корпусе дворца. Дом фиксирует ее присутствие перед залом в девять двадцать три, внутри зала в девять пятьдесят две и возле архивной лестницы в десять шестнадцать.

— Между точками есть промежутки.

— Есть.

— Сколько ехать до Ревенов?

— Обычной дорогой почти сутки.

Я замолчала.

— Хорошее алиби.

— Очень.

— Второе.

Ренар раскрыл другой документ.

— Эшкары. Девять лет назад. Смерть между половиной шестого и шестью вечера.

Он не продолжил.

— Где она была?

— Со мной.

Я подняла глаза.

— В каком