Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Недавняя битва заставила эту гордую девушку почувствовать себя свидетелем пришествия бога. В её глазах Фан Ван уже воплощал в себе образ Великого Мудреца. Другие гении могли лишь надеяться побороться за это звание, но Фан Ван заставлял верить, что он — единственный избранник этой эпохи. И никто не сможет оспорить это право!

Фан Ван спросил:

— В чем разница? Особенно в том, что касается вашей кармической удачи.

Он вспомнил Императора Призраков, который тоже даровал ему удачу Божественной Династии Великого Спокойствия. Тот дар еще ждал своего часа, чтобы проявиться в полной мере.

— Приняв мои учения, ты легко пойдешь по моему пути Императора. Приняв мою кармическую удачу, ты не получишь прямых наставлений в культивации, но она сделает тебя сильнее и привлечет к тебе великую карму. С этой удачей ты станешь врагом для всех, кто в этом мире стремится стать Святым или Императором. Но если ты одолеешь их, то, кем бы ты ни стал — Святым или Императором, ты превзойдешь всех своих предшественников и вознесешься к самым вершинам.

Император Хунсюань дал краткое объяснение, от которого Тайси и Сяо Цзы затаили дыхание. Оба выбора казались невероятными, и они боялись даже шелохнуться, чтобы не помешать мыслям Фан Вана.

— А почему нельзя забрать и то, и другое? — спросил Фан Ван.

Император Хунсюань на мгновение замолчал, а затем глухо произнес:

— Хоть я и пал, но не исключено, что когда-нибудь я смогу вернуться к жизни. Юноша, не будь слишком жадным. Я оставляю наследие, чтобы не обмануть ожиданий этого мира.

Поразмыслив, Фан Ван принял решение:

— Тогда я выбираю кармическую удачу.

Благодаря Искусству Невидимого Круга Небесного Дао он не боялся, что его карму смогут просчитать враги. К тому же, у него уже была удача Божественной Династии Великого Спокойствия, так почему бы не продолжить этот путь до конца? Что же касается техник — их в мире много, он найдет другие, а вот такая удача встречается крайне редко.

Император Хунсюань прищурился, и из его зрачков вырвался луч яркого света, который окутал Фан Вана. Тот почувствовал приятное тепло во всем теле. Это было странное ощущение: он чувствовал, что трансформируется, но при этом не ощущал мгновенного прилива физической силы.

— Юноша, эпоха великих сражений близка. Императоры и Святые пробуждаются, возвышаются новые герои, а высоко в небесах за миром следят боги. Посмотрим, рожден ли ты этой эпохой или же сама эпоха великих сражений началась лишь потому, что в мир пришел ты! — голос Императора Хунсюаня звучал торжественно и величественно.

Тьма взорвалась ослепительным светом, и на этот раз даже Фан Вану пришлось закрыть глаза. В следующую секунду он обнаружил себя в пещере. Тайси и Сяо Цзы стояли рядом с закрытыми глазами, их тела слегка покачивались. Лишь через несколько мгновений они пришли в себя.

Тайси увидела Фан Вана и хотела что-то сказать, но вдруг обернулась — позади неё парил нефритовый кулон.

— Дитя, в нем заключена техника, которую я создал для своей Императрицы. Если освоишь её, у тебя будет шанс стать Женщиной-Императором. Раз ты связана кармой с этим юношей, значит, и сама обладаешь великой судьбой. Я буду ждать твоих свершений, — голос Императора Хунсюаня затих в глубине пещеры.

Глава 241. Один обретает Дао — все близкие возносятся

Тайси приняла нефритовую подвеску, и на ее лице отразилась радость. Она поклонилась в сторону туннеля и поблагодарила:

— Благодарю старшего за наследие. Я обязательно буду усердно тренироваться и не разочарую вас.

Фан Ван тоже сложил руки в приветственном жесте.

— Фан Ван, в будущем больше не вмешивайся в получение моего наследия, дай шанс другим потомкам.

Снова раздался голос Императора Хунсюаня, на этот раз в его тоне сквозила беспомощность.

Фан Ван с улыбкой ответил:

— На самом деле, я и сам не хотел приходить.

Тайси поспешно добавила:

— Все верно, старший, это я раз за разом просила его прийти. Такого больше не повторится.

Голос Императора Хунсюаня больше не звучал.

Фан Ван и Тайси переглянулись и направились к выходу.

Сяо Цзы лежал на плече Фан Вана. Его драконье тело теперь было гораздо массивнее прежнего змеиного и по размерам почти не уступало самому Фан Вану. Он без умолку расспрашивал обо всем, пребывая в крайнем возбуждении, будто это он сам получил удачу Императора Хунсюаня.

Как только они вышли из пещеры, на них тут же устремились десятки взглядов.

Лица практиков клана Чэн то и дело менялись в цвете. Недавний грохот был слишком пугающим и давал волю воображению, но, к счастью, Фан Ван и Тайси вышли довольно быстро.

То, что они покинули пещеру так скоро, скорее всего, означало неудачу.

Чэн Тяньцэ пристально смотрел на Фан Вана. Он почувствовал в нем какую-то неуловимую перемену, поэтому спросил:

— Друг, все ли прошло гладко?

Тайси уже собиралась ответить, но Фан Ван опередил ее:

— Не слишком гладко. Вы продолжайте, а нам пора идти.

С этими словами Сяо Цзы взмыл в небо, принимая истинный облик. Фан Ван улетел верхом на драконе, а Тайси последовала за ними.

Практики клана Чэн посмотрели на Чэн Тяньцэ, ожидая приказа.

Выражение лица Чэн Тяньцэ менялось несколько раз, но в итоге он так и не решился остановить этих двоих.

Он повернулся к входу в пещеру и мрачно скомандовал:

— Пусть заходит следующая группа. Проверьте, на месте ли еще наследие.

— Слушаемся! — хором ответили практики клана Чэн.

Тем временем Сяо Цзы и огненная птица летели с огромной скоростью, быстро преодолев сотни ли.

Тайси, стоя на спине огненной птицы, повернулась к Фан Вану и с чувством произнесла:

— Не ожидала, что при всей твоей внешней решительности ты окажешься настолько осмотрительным.

Фан Ван смотрел на горизонт:

— Наследие Императора Хунсюаня не так-то просто освоить за короткий срок. Пока ты его не изучишь и сама не расскажешь, никто не узнает, что ты его получила. Сам Император Хунсюань, разумеется, тоже промолчит. Зачем лишний раз навлекать на себя неприятности?

— Каким бы мелким ни был гнус, его жужжание над ухом целый день все равно раздражает.

Тайси с улыбкой кивнула. В ее взгляде, обращенном на Фан Вана, читалось восхищение. Помимо радости от получения наследия, недавняя битва привела ее в неописуемый восторг. В ее сердце Фан Ван уже стал талантом номер один в мире, она даже начала испытывать к нему некое благоговение.

Прожив несколько сотен лет, она впервые испытывала подобные чувства к мужчине моложе себя. Точнее говоря, кроме своего мастера, она никогда никем так не