Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

— Трофей. С человека, которому он больше не нужен.

Подробности не требовались — Бык и так понял. Снял с трупа врага, которого сам и сделал трупом. Бык повидал всякого: убийц, душегубов, отморозков без совести и страха. Научился чуять опасность тем звериным чутьём, которое не объяснишь словами, но которое спасало жизнь не раз. Сейчас это чутьё выло — не от страха за себя, а за всех, кто встанет у них на пути этой ночью. Человек с таким взглядом и таким оружием не пугает. Он бьёт.

— Ну? — Александр приподнял бровь. — Идём или как?

— Идём, шеф. Идём, — очнулся Бык и пошел первый, лихорадочно обдумывая что делать дальше. Он-то надеялся, что запал повара поутихнет, но, кажется, ошибся. Причем сильно.

Они двинулись к порту.

Шли молча минут пять, пока Бык не выдержал.

— Слушай, шеф, — он понизил голос, хотя улица была пуста. — Если ты эту железяку попугать взял — лучше выложи прямо сейчас. В Порту пугать нельзя, там бить надо. Достал оружие — бей, иначе его тебе же и засунут. Глубоко.

Александр остановился. Повернулся к нему, и Бык увидел его спокойные глаза. Бык уже видел этот взгляд в других обстоятельствах. Так повар смотрел на недожаренное мясо или на криво нарезанный лук. Без эмоций и суеты. Просто фиксировал проблему и решал, как её исправить.

— Я им пользовался, — сказал Александр. — И не раз.

Простой ответ, в котором не было ни бахвальства, ни угрозы — простая констатация факта, как «сегодня холодно» или «суп пересолен». И именно от этого спокойствия у Быка побежали мурашки по спине.

Он видел хвастунов, которые размахивали ножами и орали о том, скольких порезали. Видел психов, которым нравилось убивать — у тех глаза горели нездоровым огнём. Встречал и профессионалов, наёмников, для которых смерть была ремеслом.

Вот только Александр не подходил ни под одну категорию.

Мальчишка, который совсем недавно жарил мясо на ярмарке. Стоял сейчас перед Быком с боевым клевцом под тулупом и говорил об убийстве тем же тоном, каким обсуждал рецепт бульона.

Где ж ты раньше работал, шеф? — подумал Бык. — На какой такой кухне?

Вопрос вертелся на языке, но Бык его не задал. Было в Александре что-то такое, от чего не хотелось копать глубже. Не из страха — из уважения к чужим тайнам. У каждого своё прошлое, и не всякое прошлое стоит ворошить.

— Ладно, — Бык кивнул. — Верю. Опасное ты дело затеял, Саша. Подумай еще раз.

— Не опаснее вчерашнего прогона, — со всей серьезностью ответил повар.

И вот поди пойми его, пошутил или нет.

Александр чуть дёрнул уголком губ, с намеком на улыбку, и двинулся дальше.

Пошутил.

Бык пошёл следом, и теперь смотрел на спину повара совсем другими глазами. Не как на подопечного, которого нужно защищать. Как на равного, с которым можно идти в бой.

Волк тогда не просто так получил, — думал он. — И тот, с кого чекан сняли — тоже не просто так лёг. Интересно, сколько их было? И кем они были?

Но спрашивать Бык не стал. Некоторые ответы лучше не знать.

На границе Слободки и Порта их ждали двое.

Кочерга — длинный, жилистый, с лицом, будто вырубленным топором — прислонился к стене полуразрушенного склада. Рядом переминался с ноги на ногу Топор, коренастый и широкоплечий, с кулаками размером с голову ребёнка. Оба из людей Угрюмого, оба проверенные в деле.

— Атаман прислал? — спросил Бык.

Кочерга кивнул:

— Сказал, чтоб присмотрели. Что за дело-то?

— В Порт идём. К Щуке.

Топор присвистнул, а Кочерга нахмурился и переглянулся с напарником.

— К Щуке? Это который смотрящий? Ты рехнулся, Бык?

— Не я. Он.

Бык кивнул на Александра, и оба силовика уставились на повара с плохо скрытым недоумением. Мальчишка в тулупе, с лицом спокойным, как у монаха на молитве. Не похож на человека, который собирается лезть в самое опасное место города.

— Это тот самый повар? — Топор почесал затылок. — Который супы варит?

— Он самый.

— И он хочет к Щуке?

— Хочет.

Кочерга сплюнул под ноги:

— Ну, дело ваше. Мы прикроем, если что. Только толку от нас против всего Порта…

— Знаю, — оборвал Бык. — Пошли.

Они двинулись вперёд, и через сотню шагов Слободка кончилась.

Бык почувствовал это сразу — по запаху. Тухлая рыба, дёготь, гнилое дерево, дешёвое пойло — амбре порта, неуловимое, но безошибочно узнаваемое.

Улицы здесь были у́же и грязнее, дома — ниже и теснее. Фонарей почти не было, только редкие факелы у кабаков бросали на мостовую дрожащие пятна света.

— Расклад такой, — негромко заговорил он, обращаясь к Александру. — Здесь всем рулит Щука. Держит доки, склады, контрабанду. Всё, что приходит по реке и уходит по реке — через него. С Гильдией у него мир: Белозёров даёт ему грузы на хранение, Щука не трогает гильдейские склады, помогает с поставками и получает свою долю.

— Выгодно ему, — сказал Александр. Он не спрашивал, а утверждал.

— Очень. Поэтому ссориться с Белозёровым он не станет. Для него мы — мелочь, из-за которой рисковать сладким куском глупо.

— А люди?

— Отморозки. — Бык покосился на тень, мелькнувшую в переулке справа. — Ножей у них больше, чем зубов. Режут за медяк, топят за косой взгляд. Район считается безопасным, в отличие от Слободки, потому что Щука исправно отстегивает страже, да и Белозеров покрывает.

Александр молча кивнул, и Бык заметил, как его рука скользнула под тулуп — туда, где висел чекан. Не достал, просто проверил. Убедился, что оружие на месте.

Спокойный, — подумал Бык. — Слишком спокойный для человека, который первый раз в Порту.

Хотя — первый ли? Откуда он знал, где повар бывал раньше и что видел? После истории с чеканом Бык уже ничему не удивлялся.

Они прошли мимо кабака, из которого доносились пьяные голоса. Мимо склада, у которого дремали двое охранников с дубинками.

Кочерга и Топор держались позади, озирались по сторонам. Руки у обоих лежали на рукоятях ножей. В Порту иначе нельзя.

— Далеко ещё? — спросил Александр.

— Нет. За тем поворотом.

Бык кивнул вперёд, где улица упиралась в большое каменное здание — бывший склад, переделанный под жильё. У входа горели факелы, и даже отсюда были видны фигуры охранников.

Резиденция Щуки. Логово речного хищника.

— Там человек пять постоянно, — сказал Бык. — Бойцы серьёзные, не шваль подзаборная. Если что пойдёт не так…

— Не пойдёт, — сказал Александр.

И пошёл вперёд, не оглядываясь.

Бык выругался сквозь зубы и двинулся следом. Кочерга с Топором переглянулись, пожали плечами и тоже пошли — делать нечего, приказ есть приказ.

У