Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье - Людмила Станиславовна Ильинская

хотя бы одного текста до сих пор не удалось. При том что самое длинное слово (или группа слов) состоит всего из двенадцати букв, невозможно определить синтаксическую структуру языка, что делает едва ли не беспочвенным сам поиск родственных языков для сравнения. Именно поэтому анализ одних и тех же граффити дает одним исследователям основание говорить о связях с италийскими языками[301], другим, напротив, настаивать на анатолийской среде[302]. Соответственно и перевод, предлагаемый сторонниками италийской или анатолийской среды одним и тем же словам или словосочетаниям, получается совершенно разным.

Видимо, принять или отвергнуть доводы какой-либо из сторон невозможно, поскольку они исходят из доказательства неизвестного через неизвестное. А вот анализ суффикса в самом названии народа «элимы» (по-гречески Ελυμοι), произведенный Р. Амброзини, одним из последователей В. Тузы, а следовательно сторонником восточного происхождения элимов, намного убедительнее.

Если принять в названии Ελυμοι за суффикс-υμ, то параллель приведет в Малую Азию: такой суффикс встречается в хеттском языке, но проник в него из малоазийской же области Каппадокии, где были распространены более древние, чем хеттский, неиндоевропейские языки (хаттский, хурритский). В каппадокийских топонимах и именах этот суффикс указывает обычно на происхождение города или входит в имя основателя рода. Связь с Каппадокией обнаруживается и в том случае, если считать суффиксом υμ., а-μο — так оканчиваются многие имена и названия местностей в Каппадокии[303].

Таким образом, единственное твёрдо известное нам слово из языка элимов — их собственное название, которое традиция связывает с Малой Азией, — имеет лингвистическую аналогию в Каппадокии.

Обращает на себя внимание связь с малоазийской средой и в топонимике. Известна гавань Панорм близ Милета[304] и ещё один малоазийский Панорм между Милетом и Миндосом[305]. Относительно названия другого города Западной Сицилии, Солунта (или Солоента), можно было бы предположить, что оно финикийского происхождения: Солоент — упоминаемый Геродотом (I, 157; II, 32; IV, 43) мыс на побережье Ливии (древнее название Африки); Солы — город на колонизованном финикийцами Кипре[306]. Однако есть упоминание народа солимов у Гомера[307] и сообщения Геродота (I, 173) и Страбона (XII, 8, 5) о том, что в древнейшее время солимами назывались жители Ликии. О малоазийском происхождении названия города говорит и суффикс — ευτ, совпадающий с суффиксом в названии чисто троянской реки Симоента, протекавшей близ Трои. Панорм и Солунт в период греческого преобладания в Сицилии были финикийскими городами, но первоначально они принадлежали элимам: Фукидид сообщает, что некогда финикийцы занимали восточную часть острова, но потом грекам удалось их оттеснить и они, доверившись союзу с элимами, поселились в Мотии, Солоенте и Панорме (VI, 2, 6). На сицилийскую почву оказались перенесенными и такие троянские названия рек, как Симоент и Скамандр, и традиция связывает их с движением именно троянцев (у Страбона Эней, попавший в Сицилию незадолго до переправы в Лаций, называет троянскими именами реки возле Эгесты).

Существуют параллели сицилийских названий также и с названиями, встречающимися на севере Апеннинского полуострова, в Лигурии. Для сторонников италийского происхождения элимов это довод в подтверждение их взглядов, для сторонников малоазийской прародины элимов — свидетельство проделанного ими из Малой Азии пути, на всем протяжении которого они должны были оставить зримые следы.

Более веским аргументом в пользу восточного происхождения элимов является постоянство восточных мотивов в их расписной керамике (цветы лотоса, звезды, меандры)[308], а главное — символические значки на целом ряде черепков, подчас не имеющих обычных граффити.

Сторонники восточного происхождения элимов выделили по крайней мере десяток граффити, состоящих только из значка, имеющего явные аналогии в Малой Азии и на Крите. Например, знак клепсидры — водяных часов, напоминающий по виду латинскую цифру X. Иногда от середины этого значка тянется прямая линия, и тогда возникает очертание столь характерного для древней Эгеиды двойного топора. В двух случаях встречается значок пятиконечной звезды, играющий существенную роль во всех клинописных алфавитах и, значит, тоже ведущий на Восток. Один из значков напоминает идеограмму «царь» хеттского иероглифического письма, имея к тому же фонетическое значение в критском линейном письме А. Фонетическим значением в линейном письме А обладает и знак обведенного окружностью крестика. Употреблялись ли эти знаки с декоративной целью или символически, установить с бесспорностью не удается, как не удается определить и роль букв в тех случаях, когда они начертаны на черепках по одной[309]. Но это не имеет принципиального значения, поскольку сама графика значков, изображавшихся на элимских сосудах, ведет в малоазийскую и даже шире — в эгейскую среду, что может служить наиболее убедительным аргументом в пользу восточного происхождения народа, которому принадлежит эта керамика.

Сегестские находки побуждают, таким образом, внимательней отнестись к традиции о малоазийском происхождении элимов. Но не следует игнорировать также и мнение Фукидида, влившего в понятие «элимы» и синайский элемент, или Гелланика, говорившего о приходе элимов в Сицилию через территорию Апеннинского полуострова, что могло бы дать обоснование для появления в элимском языке италийских элементов. Все это раскрывает перед исследователями широкие перспективы поиска как в малоазийской, так и в италийской языковой среде. Но пока они остаются только перспективами.

Глава 8.

Диомед и давны

Небольшой народ давнов, занимавший в древности северную часть Апулии (Южная Италия), до последнего времени почти не привлекал внимания исследователей. Между тем греки связывали этот народ с несколькими микенскими героями, пережившими Троянскую войну, и как доказательство посещения этих мест героями демонстрировали то посвященные им храмы, то постройки или даже просто местности, с которыми соединяли предания.

Страбон, посетивший эти края в конце I в. до п. э. или начале I в. н. э., говорит о двух храмах на одном из холмов Апулии, один из которых (у подножия) был посвящен лекарю ахейского войска под Троей Подалирию, а другой (на вершине) — прорицателю Калханту, тоже принимавшему участие в Троянской войне. Географ рассказывает, что в храме Калханта приносили в жертву чёрного барана и спали на его шкуре, чтобы узнать во сне будущее (VI, 3, 9).

Авторы не донесли преданий, которые дали бы возможность понять, какое отношение к Италии имели эти два героя, зато в разных вариантах подробно рассказывали о Диомеде. Уверяли, что Диомед, один из самых значительных героев Троянской войны, уступавший разве лишь Ахиллу, в конце жизни оказался связанным с далёкой Гесперией.

Скорее всего, легенды о Диомеде в Италии были собраны греческими историками Южной Италии и Сицилии. Во всяком случае комментатор поэта Ликофрона Цец в рассказе о Диомеде и