Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев

В эти тихие и спокойные дни Луису пришла в голову безумная мысль выдвинуть свою кандидатуру на должность профессора истории и конституционного права Эдинбургского университета. Своей жертвой он избрал Ллойда, на котором стал репетировать будущие лекции, Уставший от школы мальчик, предвкушая повторение «уроков», которые получал в Сильверадо, вежливо попросил отчима «попробовать написать что-нибудь действительно интересное, что-нибудь такое, что люди вроде него могли бы читать с удовольствием», Обиженный этим припадком критицизма у своего маленького друга, Стивенсон разразился смехом, но потом, рассердившись, поклялся, что «эта глупая и скучная» для него книга будет написана.

Домик в горах, где они жили, Стивенсон называл «коттеджем покойной мисс Мак-Грегор»» Зеленые окрестности с буковыми лесами на склонах и поросшими вереском холмами действительно когда-то принадлежали клану Мак-Грегоров. Стивенсон досконально знал историю этого славного рода и с пафосом рассказывал ее своим верным и внимательным слушателям, восхваляя подвиги знаменитого Роб Роя Мак-Грегора, и впадал в уныние, когда доходил до судьбы его сыновей, лишенных даже права носить славное имя отца.

В один ветреный и дождливый день, когда нечего было делать, Ллойд начал лениво чертить и раскрашивать карту придуманного им острова. Луис, вернувшись с прогулки, заглянул через плечо юного картографа и увидел острова, корабли на море и леденящие душу и охватывающие жаром сердце названия: холм Подзорная труба, Остров Скелета, остров Бизань-мачта... Он взял красный карандаш и поставил на карте три креста. «Здесь зарыты сокровища», — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Ллойда. Потом он написал в углу карты два слова: «Остров Сокровищ», положил карту в карман и рассеянно удалился, сопровождаемый криком Ллойда: «Ги! Но ведь это моя карта!»

На другое утро, не вставая с постели, Луис послал за Ллойдом. Когда тот пришел, Стивенсон сказал ему только: «Садись и молчи!»

Ллойд увидел свою драгоценную карту лежащей на столике рядом с рукописью, а Роберт Луис Стивенсон взял листок, исписанный мелким почерком, и громко прочитал:

— «Глава первая. Старый морской волк в гостинице «Адмирал Бенбоу».

Это была необычайная повесть, наполненная ветром, солеными брызгами, хлопаньем парусов уходящего под ветер корабля, скрипом старого кабестана и хриплыми голосами матросов, запевающих старую пиратскую песню: «Пятнадцать человек над гробом мертвеца! Ио-хо-хо, и бутылка рому»... Это не походило ни на одну из тех книг о пиратах, которых немало прочитал Ллойд. Это не было ни старой легендой, ни романтическим вымыслом, — это была сама правда, такая же реальная, а может быть, еще более реальная, чем почерневшие стены коттеджа Стивенсонов, зеленые склоны гор и холмы, поросшие цветущим вереском. Ллойду казалось, что он ощущает запах просмоленных канатов, слышит удары прибоя о берег острова Скелета и бессильное шипение пены; он чувствовал на губах острый, ни с чем не сравнимый вкус рома. Каждая страница рукописи представлялась ему дверью, через которую он входил во всё новые и новые миры, где встречал людей, которых, как ему казалось, он знал уже давно. Он дружил с Джимом Хаукинсом, похожим на него самого, глядел с обожанием на доктора Ливси, чем-то напоминающего Стивенсона. Сквайр Трелони был похож и не похож на старого Томаса Стивенсона. А пираты? Долговязый Сильвер, старый морской волк Билли Бонс, слепой Пью, бедный Бен Ганн, высаженный командой на необитаемый остров и поющий надтреснутым, слабым голосом все ту же песню — экипаж чудесной и верной шхуны «Испаньола»... Да, Ллойд теперь мог с уверенностью сказать, что это его книга!

Конечно, Ллойд не услышал всей книги в первый день. Она даже еще не называлась «Остров Сокровищ», Стивенсон именовал ее «Корабельный повар». Но каждый вечер маленькая компания собиралась в тесной гостиной и слушала, как Луис глуховатым голосом, но с необыкновенным богатством модуляций читал главу за главой. И каждый раз, снова и снова, сам Дух романтики окружал их, как сны окружают и обволакивают спящий дом, и «Испаньола» продолжала свой путь, а острое и нежное перо писателя касалось каждого сердца.

«Остров Сокровищ» первоначально печатался в еженедельном юношеском журнале «Ианг фолк» и, как ни странно, не имел успеха. Вместо привычных трех букв Стивенсон поставил на книге псевдоним: «Капитан Джордж Норт». Но, когда в 1883 году «Остров Сокровищ» был опубликован отдельной книгой, Стивенсон получил всемирное признание. До сих пор он был только автором путевых очерков и книги рассказов «Новые арабские ночи». Стихи его печатались очень редко и проходили почти незамеченными. «Остров Сокровищ» не только прославил имя писателя, но и открыл ему дорогу к бессмертию. Три буквы — Р. Л. С., — известные всему миру, стали тем золотым ключом, которым открывается дверь в Страну Романтики!

Когда Ллойд в первый раз раскрыл новенький, только что отпечатанный том «Острова Сокровищ», у него похолодели руки. На первой странице книги он прочел:

ЛЛОЙДУ ОСБОРНУ — американскому джентльмену, в соответствии с чьим классическим вкусом эта повесть была задумана, в награду за многочисленные чудесные часы с самыми добрыми пожеланиями ее посвящает ему его любящий друг.

Автор

7

После холодного и дождливого лета, проведенного в горах Шотландии, Стивенсон был буквально насильно выслан родными в Давос. Его, как всегда, сопровождали верная и жестокая в своих заботах о нем Фанни и необыкновенно счастливый Ллойд.

Эту зиму они прожили не в отеле, а в маленьком домике, который они наняли. Здесь, уже на полу, стоя на коленях, Луис и Ллойд командовали своими армиями, которые с неизменным пылом продолжали сражаться под командой генерала Стивенсона и генерала Осборна. Стивенсон начал выпускать газету, которая заполнялась сообщениями вымышленных военных корреспондентов обеих сторон, постоянно лично присутствующих на поле битвы. Эта газета называлась «Яллобалли Рекорд»: яростный, нетерпимый, а порой клеветнический листок. Ллойд иногда смеялся над иными статьями газеты, но чаще приходил в ужас, особенно когда корреспонденты вражеской стороны обвиняли «генерала Осборна» в медлительности, трусости и неопытности... После одной чересчур резкой корреспонденции Стивенсон дал разрешение «запретить газету и повесить редактора»!

Они привезли с собой игрушечный типографский пресс Ллойда. Мальчик не раз слышал, что денежные дела семьи находятся в шатком положении. Однажды, случайно подслушав слова Луиса: «Дело плохо, Фанни, мы снова должны писать моему отцу», Ллойд решил заработать немного денег, чтобы пополнить ресурсы семьи. Он был легкомысленным мальчиком, увлекался всеми видами зимнего спорта, до изнеможения катался на коньках или мчался с гор на тоббогане. Но он был не из