Клеймо мажора - Любовь Попова

— Боюсь, тебе придется слишком многое поменять. Женщины мира не переживут такой потери.

Данте криво усмехается, словно говоря, что не поверил мне не на секунду, а затем поворачивается и почти сразу жмет педаль газа.

Таким же образом мы объезжаем несколько мест. Пару раз звонит Максим, но я не беру трубку. Обиды нет, это было его право отказать. Но как объяснить, что я обратилась за помощью именно к Данте, пока не знаю.

Пятая попытка оказывается успешной, что по виду не очень радует Асю. Я выхожу из машины, чтобы узнать, что за слезы… А потом слышу как Данте заказывает платную скорую.

— Живой? Что случилось?

— Там передоз, я такое откачивать не умею. Но он живой, так что харе реветь.

Ася плачет пуще прежнего, теперь у меня на груди, пока Данте курит сигарету за сигаретой, опираясь на машину. Встает только тогда, когда скорая приезжает. Идет с ними. Мы смотрим, как на носилках выносят Андрея с отвратительно зеленым цветом кожи.

— Разве можно так, за сутки? — застываю я, пока Ася идет к скорой и забирается внутрь. До меня только доходит, что теперь я осталась неизвестно где с Данте наедине. Сначала сама рвусь к машине, но этот придурок дергает меня к себе, и машина уезжает. Я придавлена его рукой к торсу, ощущая горячее дыхание на шее.

— Может мне тоже наркоманом стать, вернешься тогда.

Ладно, надо расставить все точки над i, чтобы не было недоговоренностей.

— Ты, — поворачиваюсь к нему лицом, толкаю в грудь. — Месяц вообще на меня не смотрел, прекрасно портил мне сон своими ночными оргиями с Таней, делая из нее безвольное чучело, а теперь говоришь, чтобы я к тебе вернулась. У тебя раздвоение личности? Иначе как объяснить твое поведение! Нет, нет, нет, Данте, не подходи! Даже не смей!

Он делает шаг, я два назад. В его глазах сплошная тьма, неподвластная каким-то рамкам и запретам. И я прекрасно знаю, что стоит мне шагнуть туда, обратного пути не будет!

— Эй! — резкий окрик тормозит наши догонялки вокруг машины. – Это ты Андрея увел? Или сюда еблан, я тебе кое-что объясню.

— А ты объяснять там будешь или может, ближе подойдешь?

— Твой друг должен нам приличную сумму, так что гони бабки, — подходит странного вида мужчина в черной кожаной куртке с нервно-дергающимся лицом.

— Ты ближе, ближе подходит. Как мне еще тебе бабки то отдать, — подзывает Данте его к себе пальцем, а я головой качаю.

— Может, поедем? Мне страшно.

— Не боись, я с ним легко справлюсь.

И он не врет. Одного наркомана Данте довольно легко валит на землю, правда не учитывая, сколько друзей при этом вывалит из подъезда, направляя на нас оружие.

У меня колом в горле стоит крик, но Данте хватает мое запястье и держит так крепко, словно сломает сейчас. Но даже тогда я молчу, смотрю, как нас обступают люди.

— Я понял, вас больше. Кому бабки на счет перевести?

— Почему ты не скажешь, что твой отец ужинает с президентом?

— Потому что им плевать, — шикает Данте.

— А вы красивые такие, — вдруг говорит тот, что ближе всех. – Будете пользоваться бешеной популярностью. Я как раз должен Шамилю, а пару свежих туш сохранят мне жизнь. Вяжи их.

— Данте… Что делать?

— Беги! — бросается он на самого главного, бьет в нос так, что тут же брызгает кровь. Ком в горле рассасывается с криком страха, и я бегу на ходу размахивая руками. Мне прилетает в затылок, темноту буквально сбивает с ног, но и, не позволяя ощутить всю боль от поцелуя с асфальтом.

Глава 36.

Открываю глаза резко, моментом вспоминая, что случилось. Страх пронизывает мелкими иголочками все тело...

Жду чего угодно, но только не крон деревьев и жуткого холода, пробирающего до костей.

На мне ни куртки, ни кофты. А в одной футболке в конце октября, холодно.

Постойте, а где Данте?!

— Данте! — кричу так, что с деревьев шумно слетает стая ворон. Вздрагиваю, озираясь по сторонам. — Данте!

— Не ори, — стонет кто-то. Я резко поднимаюсь на ноги и смотрю на разбитое лицо. Тут же касаюсь своего, чувствуя нарастающую боль. Я неплохо так проехалась по асфальту. Но это даже близко не стоит с тем, как отделали Данте. — Цела?

Пытаюсь вспомнить, за что была обижена на Данте, но жалость берет свое. Трогаю синяк на виске.

— Я-то цела, а ты словно через мясорубку прошел. Что произошло?

— Мне удалось с ними договориться, я всё-таки сказал, кто я такой, и что Шамиль — один из партнёров моего отца. Они поверили, но отвозить нас обратно не захотели и бросили здесь.

— Это ужасно! Где мы находимся? Как будем выбираться?!

— Главное, мы живы, а тебя не изнасиловала куча придурков. Согласись, уже победа.

— Где наша одежда?

— Разберёмся, помоги мне только встать.

Это сложнее, чем кажется, но я все равно стараюсь помочь ему подняться на ноги, при этом замерзая, как суслик.

Мы долго идем вперед, продолжаем смотреть по сторонам. Страшно и холодно. Я понятия не имею, где мы находимся. Особенно в такой темноте не разглядеть ничего. Телефонов нет, дорога тоже неизвестно где, но мы ковыляем как два старых воина, прошедшие войну. Молчим. Не знаю, что сказать, хотя нет, знаю.

— Это я виновата. Если бы мы не поехали искать Андрея, мы бы не попали в эту ситуацию.

— В этой ситуации есть несомненный плюс. Наконец, мы наедине.

Несмотря на боль в щеке, что кажется ожогом, волнение от этой фразы сбивает с толку.

— Ты не особо старался остаться со мной наедине, даже не смотрел на меня!

Господи, мы можем умереть от холода, нас могут загрызть дикие звери, на нас может напасть маньяк, а я строю из себя обиженную идиотку!

— Ты была занята своими новыми прекрасными отношениями. Где я, и где идеальный Максим?

На это мне сказать нечего, потому что я и сама старалась сделать всё, чтобы не смотреть на Данте. Не смотреть на то, как он проводит время с Таней, не слушать их стонов по ночам,