Клеймо мажора - Любовь Попова

— Охуенная девочка, — толкает он мое колено в сторону, приставляя головку к самому центру, скользя по складочкам, растягивая их. – Моя девочка.

Я на миг закрываю глаза, обнимаю Данте за шею, трогая то самое место, где набиты красные женские губы, словно отпечаток после поцелуя.

— У тебя новая тату… — пытаюсь отстраниться, может быть, замедлить процесс полного падения в эту развратную пропасть.

— Мгм, — сжимает Данте челюсти, вдавливая головку все глубже. – Помнишь, когда я попросил массаж мне сделать, ты поцеловала лопатку. Оставила отпечаток. Он потом еще несколько дней горел. Как твое клеймо.

Его пьяный взгляд фокусирует то на мне, то на члене, медленно окунающемся в меня, растягивая изнутри, причиняя легкий дискомфорт, который легко стирается остротой чувств, что испытываю... А уже после его слов…

— Люб, я с ума по тебе схожу. Будь со мной.

— Замолчи, — умоляю, сама тяну его к своим губам, сама прикусываю, сама целую.

Сама, сама, сама!

Надо просто принять реальность.

Я хочу этого сама!

Данте с рыком давит бедрами, делая рывок, полностью погружая член в тесное лоно. Я вскрикиваю, испугавшись возможной боли, но ее нет, лишь тепло в животе, кипяток между ног. Мне настолько хорошо, что голова пустеет, а инстинкты максимально обостряются. Данте целует меня, начиная двигаться.

Сначала медленно, протяжно, с четко выверенным ритмом. Но с каждым вздохом ускоряется, словно разгоняясь. А потом вновь замедление до такой степени, что ощущаю стенками каждую выпуклую вену, каждую пульсацию, то как яйца ударяются о плоть. Данте разворачивается на бок, обхватывает мою задницу, сжимая до боли, четко контролируя ритм и амплитуду движений. Пока весь секс не сводится к оглушительным стонам и грубым шлепкам тел друг об друга. Но Данте не пытается закончить, как можно скорее. При приближении своего оргазма он резко замедляется, находя такой угол проникновения, что задевает членом клитор и просто начинает его тереть. Я, оглушенная тем, что происходит, позволяю ему крутить собой, как вздумается. Сесть сверху, жестко вбивая в себя мужскую плоть, активно работая бедрами под его одобрительное:

— Давай, давай, работай жопой.

Почему-то сейчас это не обидно, даже его шипение: "Сука", — когда спускаюсь по телу и вбираю член в рот, как он меня учил, кажется возбуждающим.

Он на миг давит на голову, словно желая мне задохнуться, но тут же отпускает. Берет вдруг за горло, толкая так, чтобы легла на спину, задирает ноги почти за голову, проникая сразу и на полную длину. Сжимает клитор двумя пальцами.

Я предвкушаю катастрофу, пытаюсь отстраниться, но Данте не в себе, он трахает меня так, словно хочет проткнуть насквозь, смотрит на, прыгающую в такт, грудь, яростно рыча.

— Терпи, сейчас будет, сейчас, – он рвет мои чувства на части, каждый нерв наполняя желанием и силой возбуждения. Я задыхаюсь от давления на горло, в глазах на миг темнеет, заставляя испытать оргазм во стократ того, что было раньше. Я кричу в голос, дрожа всем телом, почти сразу чувствуя, как по лицу и губам стреляет тугая струя спермы, заставляя закашляться.

Я лежу, пытаясь отдышаться, чувствую, как Данте опускает голову и сам часто-часто дышит, опуская мои ноги и поглаживая их.

С каждой секундой, что развеивается страсть, в мозг ядовитыми змеями возвращается разум, шипя напоминание о том, насколько я ничтожество, раз так легко отдалась Данте. И это при живом-то парне, что наверняка волнуется и ждет меня где-то там.

Но внутренний голос напоминает, что Максим сам не захотел мне помогать, он сам отдал меня в руки Данте.

Глава 38.

Я никогда не спала рядом с мужчиной. Но сейчас это кажется таким привычным, таким правильным.

Мне не хочется двигаться. Тем более вставать.

Так приятно просто лежать рядом, уткнувшись ему в шею, втягивать пряный, солоноватый аромат его кожи, поглаживать тугие мышцы на руках и груди. Смотреть на следы ногтей, что оставила в порыве страсти.

И все бы ничего, но живот набухает от позывов. Придется идти.

Насильно отдираю себя от Данте, смотрю, как он тут же переворачивается на живот и обнимает подушку.

Я натягиваю брошенные в кучу вещей трусы, джинсы, футболку, потом носки. Все это делаю тихо, чтобы не разбудить Данте.

Тихонько открываю дверь, сразу чувствуя морозную свежесть. Щурю от яркого солнца глаза, ступая по ступеням на твердую землю.

Тру плечи, тут же покрывшиеся мурашками и ищу глазами, куда тут можно сходить в туалет.

Совсем рано, никого нет, да и кабинок особо не видно. Блин…

Тогда тихонько сяду за вагончиком.

Обхожу его и сразу сажусь в травку, предварительно спуская штаны с трусами. Жмурюсь от дискомфорта, чувствуя, как тело реагирует, давая понять, что было ночью. И как много этого было. Безумная, что тут скажешь. Нужно было триста раз подумать, но эти грабли оказались невероятно притягательными. Еще и такими ласковыми. Не думала, что он вообще умеет быть таким, таким неэгоистичным, таким приятным, таким старательным.

— Спят еще кролики? — вдруг слышу мужской бас, от чего копчик холодит.

Тут же натягиваю штаны, и хочу вернуться в вагончик, но застываю за углом, слыша продолжение диалога.

— Да уж. Но я знатно подрочил на стоны этой девчонки. — Господи, неужели это было так громко. – Я не против, если они еще на пару дней зависнут.

— Так может, мы сами ее попользуем. Нас много, сильно парень не будет сопротивляться.

Боже, ну что за уроды! Надо срочно бежать!

Хочу уже назад шагнуть, но слышу ответ.

— Тебе в тюрьму захотелось? Он отвалил столько бабла за эту ночь, что там явно не простой хрен. Сесть мне не улыбается. Детей поднимать надо.

Заплатил? Но связи же нет. Когда он успел?

— Алло, — отвечает один из мужиков, и я выглядываю, смотрю, как он разговаривает с кем – то по телефону, Взгляд невольно скользит выше и выше, и я ахаю, замечая высотки прямо над деревьями.

Данте знал? Или не знал. Да не… Не мог он знать…

Надежда твердит во мне, что Данте хороший, ведь он сегодня был таким нежным, сегодня он показал мне, каким может быть, а вот цинизм орет буквально, что Данте мог устроить что угодно, пока я валялась без сознания.

Я возвращаюсь в вагончик. Данте еще спит, и я раздеваюсь, бросая вещи в тут же кучу и ложусь на свою кровать.

Нужно просто дождаться, когда он