Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

получила признание примерно за пять с половиной столетий до того, как г-н Честертон заново открыл ее. Более поздние законы запрещали сапожникам и кожевникам вторгаться в чужое поле деятельности. В Бристоле{661} действовало загадочное постановление, согласно которому, если человек, который не обучался кожевенному делу, практикует ремесло, которому он был обучен, а также использует ремесло дубления, он не должен платить ничего за ремесло кожевника, а только за свое собственное дело, и его «maistier servaunt de tanneres-crafte» (слуги и подмастерья) должны оплачивать взносы и т. д. Но, вероятно, это относится к концу XV века, времени подъема крупных работодателей; если нет, то это, безусловно, исключительный случай, поскольку общая тенденция состояла в том, чтобы разделять профессии, особенно смежные, дабы избежать роста «объединений» и монополий. По этой причине в Лондоне{662} торговцам рыбой и рыбакам было запрещено вступать в товарищества, так как торговцы, зная потребности города, могли бы манипулировать поставками и контролировать цены. Доводы против того, чтобы все отрасли одной профессии находились под единым контролем, ярко изложены в случае с металлургами из Ковентри в 1435 году:{663}

«Вам должно быть известно, что, если в этом городе будут приняты определенные предписания ремесел, и в особенности в отношении жестянщиков, то это повлияет на большую часть королевских подданных, а в особенности на странствующих торговцев и ткачей в будущем; и, как можно предположить, основная причина заключается в том, чтобы быть среди тех, кто держит все ремесло в своих руках, то есть кузнецов, брейкменов[127], гурдельменов; ибо тот, кто владеет всеми этими ремеслами, может причинить много вреда. Во-первых, если мастер будет небрежен в кузнечном деле и будет неправильно распоряжаться своим железом, неправильно его раскалять и плавить, а затем явится к брейкмену и скажет: «Вот железо, с которым нужно бережно обращаться». И тогда брейкмен делает все, что в его силах, а затем, когда он завершит свою работу, то, что он сделает, будет продаваться как проволока. И когда из нее сделают крючки, которые должны служить рыбаку, чтобы ловить рыбу, тот сталкивается с бедой, так как крючки ломаются и приносят ему большой ущерб. И также он принесет эту проволоку мастеру для изготовления ремней, он придет к нему и скажет то же самое, что сказал брейкмену. А затем он идет к кардвидроверу и говорит ему то же самое, и тот делает то, что ему велят. И затем, когда кардмейкер купит эту проволоку, сделанную таким безалаберным образом, он может не знать, что купил, пока не ударит по ней и она не сломается, но он, полагая, что удар был слишком резким, пытается продолжить свою работу и делает ее как может. И когда его товар попадает к суконщику и суконщик приступает к работе, крючки ломаются и выпадают, а шерсть распускается. Поэтому, господа, примите благоговение перед Богом в отношении истинных правителей королей и во избежание всех неурядиц, хотя бы в таком вопросе, было бы мудро исправить это. Ибо вы, 245 должно быть, хорошо знаете по опыту, что и кузнец, и брейкмен, и прочие, зависят друг от друга. Можно было бы предположить, что проволока не должна изготавливаться подобным образом, и продаваться как есть и следовало бы говорить кузнецу, у которого покупалась проволока: «Сэр, я получил от вас плохой товар и больше не буду ничего у вас покупать». И тогда кузнец, чтобы не потерять своих клиентов, должен будет делать свою работу качественно; и тогда, по милости Божьей, ремесло должно измениться, и королевские подданные не будут тратиться на плохой товар».

Интересы ремесленников, или производителей, зачастую были противоположны интересам потребителей. Ремесленники сотрудничали с местными властями в поддержании уровня мастерства, потому что мастера, которые этого не делали, рано или поздно оказывались «опороченными и безработными»{664}, помимо этого они были заинтересованы в поддержании цен за счет ограничения конкуренции и объема производства. Успехи в ограничении конкуренции отличались в разных профессиях и местах. Например, в Линкольне ни один плиточник не мог устроиться на работу в городе, не присоединившись к цеху{665}, в то время как в Вустере плиточникам вообще не разрешалось создавать цеха{666}. В основном такие гильдии поддерживали горожан в их противостоянии чужакам. Традиционное отношение англичанина к иноземцу всегда заключалось в том, чтобы «бросить камень в его огород», и еще в 1421 году властям Ковентри пришлось приказать, «чтобы никто ничего не бросал в незнакомого человека и не презирал его»{667}. Чувство гражданского или даже местечкового патриотизма было в те времена очень остро, и считалось, что ремесленники не должны работать на чужаков, а работодателям следует отдавать предпочтение своим землякам{668}. Что касается позволения иноземцам селиться в городах, то отношение к этому тоже отличалось в разных местах. В 1467 году в Беверли приняли постановление, согласно которому любой человек мог приехать и заняться своим ремеслом без какой-либо оплаты в течение первого года, за исключением взноса на церковное освещение и ежегодное представление, проводимое его ремеслом, но по истечении этого срока он должен был платить ежегодные 12 пенсов городу и 12 — гильдии, до тех пор, пока не становился горожанином и членом гильдии{669}. Однако отношение Бристоля, где никто не мог заняться ремеслом, если не был горожанином (или членом гильдии), было более типичным для этого периода{670}. И все же в Бристоле существовало правило, согласно которому чужестранец, приехавший в город с визитом или в ожидании корабля, мог заниматься своим ремеслом во время пребывания{671}. Вероятно, в Херефорде подобного закона не было, поскольку лондонский портной, хозяин которого разрешил ему во время эпидемии чумы уехать к родственникам в Херефорд, был заключен в тюрьму надзирателями местного цеха портных за то, что кое-что сшил для своего двоюродного брата, у которого гостил, чтобы оплатить свое содержание{672}. В Норвиче, согласно постановлениям 1449 года, ни один чужеземец не мог иметь подмастерьев или даже наемного слугу, если последний не был остро необходим для его ремесла, и в этом случае в конце года он должен был либо «заплатить за право стать горожанином», или, если он был слишком беден, чтобы купить эту привилегию, «выплачивать дань шерифам»{673}.

Одним из преимуществ местного производителя перед иностранцем было то, что его товары поступали на местный рынок без препятствий в виде уплаты таможенных пошлин или