Двенадцать цезарей. Образы власти от Античности до современности - Мэри Бирд

стражниками.[313] Сводчатый потолок украсила композиция с античными богами, богинями и ветрами, парящими в небесах. Оформление комнаты закончилось в 1540 году. На несколько десятилетий она стала одним из самых знаменитых залов Европы, а ее убранство прославилось далеко за пределами придворного общества. Но к 1627 году ее демонтировали.

Мы знаем достаточно лишь о некоторых частях живописного оформления в Camera picta. Помимо многочисленных копий с портретов Тициана, сохранилось несколько оригинальных картин из нижнего яруса, выполненных Джулио Романо и его мастерской. Они (или некоторые из них) тоже попали в Лондон, а после казни Карла разошлись по разным покупателям. Убранство одного помещения в Мантуе в итоге оказалось за сотни километров от нее, в Британии и других странах. Как минимум два знаковых сюжета – орел, приземлившийся на плечо будущего императора Клавдия как предзнаменование его прихода к власти, и Нерон, наблюдающий за пожаром Рима (Рис. 5.5), – в конце концов вернулись в королевскую коллекцию и сейчас находятся в загородном дворце Хэмптон-Корт. Крупную картину с композицией «Триумф Тита и Веспасиана» приобрел какой-то местный торговец, ее продали во Францию, и сейчас она находится в Лувре.[314] Повезло и нескольким всадникам: два хранятся в Хэмптон-Корте, один – в колледже Крайст-чёрч в Оксфорде (Рис. 5.6), три – в Марселе, один – в частной лондонской галерее и один – в Нарфорд-Холле в Норфолке, вместе с аналогичной картиной, представляющей Викторию-Победу с конем, которая, должно быть, также входила в эту серию.[315]

5.5. Два «сюжета» Джулио Романо, располагавшиеся в Комнате цезарей под портретами императоров (высота обеих картин – чуть более 120 см). Трудно решить, кто более ошеломлен на картине слева: орел, опустившийся на плечо будущего императора Клавдия, или сам Клавдий. Но почти наверняка нельзя считать совпадением, что орел являлся частью герба Гонзага. Справа – классическая сцена с Нероном, наблюдающим за пожаром Рима; она перекликается с фреской Микеланджело в Сикстинской капелле, созданной на два десятилетия ранее, и частично воспроизводит ее: фигуры, спасающиеся от огня, похожи на бегущих от потопа.

5.6. Между «сюжетами» с императорами в нижней части Комнаты цезарей размещались всадники на лошадях (высотой чуть менее 1 м). Эта картина, ныне хранящаяся в Оксфорде, изначально располагалась между «Пожаром Рима» и «Сном Гальбы». Остается только догадываться, кого мы видим на полотнах – императоров или конную охрану.

Однако собрать все это воедино и заполнить пробелы, чтобы восстановить общее впечатление от исходного оформления, оказалось нелегким делом. Полезным ориентиром могут служить описи той эпохи (например, реестры предметов искусства семейства Гонзага во время продажи в 1627 году и опись имущества Карла I, когда от него избавлялись в 1649–1650 годах).[316] Но самые важные материалы для понимания убранства этого помещения связаны с Якопо Страдой, который в 1560-е годы (когда Тициан писал его портрет) работал для герцога Альбрехта V Баварского и планировал в Мюнхене Кунсткамеру – галерею предметов искусства, диковинок и коллекционных ценностей. Похоже, что в одном из помещений этой обширной сокровищницы Страда решил реконструировать Camerino dei Cesari по копиям, причем не только тициановских цезарей, но и «сюжеты» из нижнего яруса. Немецкая опись галереи Альбрехта, составленная в 1598 году, включает систематическое описание копий мантуанских произведений, и именно из этого косвенного и неожиданного источника мы черпаем наиболее подробные сведения о содержании, интерпретации, а порой и неверной трактовке сюжетных композиций, созданных Джулио Романо по каждому императору.[317]

Но еще ценнее документы, которые Страда собирал, готовясь к созданию «мини-Мантуи» в Мюнхене. Он заказал рисунки Комнаты цезарей и других частей дворца Гонзага местному художнику Ипполито Андреаси (человеку несчастной судьбы: он был убит любовником своей жены в 1608 году и с тех пор практически забыт).[318] Некоторые из этих рисунков сохранились в музее Кунстпалас в Дюссельдорфе: среди них есть и точные копии отдельных императоров Тициана (они вошли в число самых ранних из сохранившихся), и более общие планы всего зала, на основе которых можно воссоздать более или менее полное представление о декоре трех стен (Рис. 5.7).

5.7. Реконструкция западной стены Комнаты цезарей по рисункам Андреаси середины XVI в. В верхнем ярусе – портреты Нерона, Гальбы и Отона; между ними – ниши со статуями. В нижнем ярусе – живописные панели с композициями, посвященными каждому императору: «Пожар Рима» – Рис. 5.5, «Самоубийство Отона» и «Сон Гальбы» (в центре), причем последний маскирует дверь – главный вход в зал. «Сюжеты» чередуются с образами всадников (Рис. 5.6); в медальонах – портреты членов императорской семьи.

Сопоставление мюнхенского реестра с копиями Андреаси помогло определить сюжет некоторых утраченных картин из Комнаты цезарей. Например, странный рисунок из Лувра – три человека подхватывают падающего императора, – соответствует описанию в реестре и рисунку Андреаси: эта история сопровождает портрет императора Тиберия, который, согласно Светонию, однажды из скромности так резко отпрянул от человека, попытавшегося обнять его колени, что упал (Рис. 5.8).[319] Но даже без контекста рисунки Андреаси дают представление не только о насыщенности и почти подавляющей мощи оригинального оформления, но и о значимых взаимосвязях между элементами композиций, а также о важности некоторых деталей, которые большинство современных исследователей упускают из виду (или неверно истолковывают).

5.8. Подготовительный рисунок Джулио Романо (высота чуть более 50 см) к истории о Тиберии. Эта загадочная сцена, озадачивавшая комментаторов еще в XVI в., объясняется отрывком из Светония, где приводятся примеры скромности цезаря: человек слева, моля императора о прощении, бросается к его коленям (стандартный для Античности жест уничижения), однако Тиберий – на его голове можно заметить диадему – быстро отступает назад и едва не падает.

Это наглядно демонстрирует реконструкция западной стены комнаты, составленная мной из рисунков Андреаси (Рис. 5.7), где представлены портреты Нерона, Гальбы, Отона и сопутствующие изображения.[320] На стене почти не осталось свободного места. В верхнем ярусе, в нишах между тициановскими императорами стоят статуи. В крайней правой легко опознать Геракла с палицей; вторую слева фигуру – вероятно, атлета, на основании этого рисунка атрибутировали как ренессансную бронзу (находится в Вене).[321] В нижнем ярусе под каждым императором помещен соответствующий ему «сюжет»: под Нероном – «Пожар Рима» работы Джулио Романо, под Гальбой – сцена из Светония, когда к императору во сне явилась богиня Фортуна; под Отоном – его мужественное самоубийство. По сторонам от этих картин размещены всадники работы Джулио Романо; второй всадник слева – та самая картина, которая сейчас хранится в Оксфорде (Рис. 5.6), здесь она показана на своем исходном месте.[322]

Однако декор комнаты включает еще один элемент, который зачастую обходят вниманием. На