Двенадцать цезарей. Образы власти от Античности до современности - Мэри Бирд

Из Мантуи в Лондон и Мадрид

Одним из людей, не получивших возможности насладиться Комнатой цезарей или изучить ее, оказался ее заказчик. Сохранилось письмо, написанное в начале января 1540 года и свидетельствующее об оплате ящиков, в которых из Венеции в Мантую перевезли последние портреты Тициана;[342] а уже в конце июня того года герцог Федерико I умер. Комната недолго просуществовала в своем великолепном первозданном виде. Менее чем через 90 лет – через одного регента и семь герцогов – большинство ее картин наряду с другими шедеврами Гонзага отправились в Англию: в 1628 году их приобрели для короля Карла I. Чрезмерные траты на дальнейшие «усовершенствования» дворца в сочетании с необходимостью собирать деньги для противостояния военной угрозе – спорные территории, завоеванные Федерико в 1530-е годы, оказалось трудно удерживать – вынудили семью Гонзага продать большую часть своей художественной коллекции, включая работы Тициана и Джулио Романо. Часто эту продажу считают «трагедией» (такую точку зрения высказывают даже некоторые современные ученые – спустя почти полтысячелетия), однако она, возможно, спасла больше шедевров, чем погубила. Ведь в 1630 году, в ходе конфликта, довольно банально именуемого Войной за мантуанское наследство, австрийские войска, поддержавшие одного из претендентов на герцогство, захватили Мантую – со всеми сопутствующими кражами и разрушениями.[343]

Есть и другая причина считать слово «трагедия» преувеличением, когда речь идет о картинах в Комнате цезарей. К моменту продажи комната Джулио Романо уже утратила первоначальный облик. Из описи 1627 года (составленной во время продажи коллекции) следует, что основные ее элементы – «Одиннадцать цезарей» Тициана, лишний император, который в этом перечне приписывается Джулио Романо, «сюжеты» и всадники – находились уже не на первоначальном месте, а в так называемой Logion Serato – выходившей в сад новой галерее, или «закрытой лоджии», которую в начале XVII века устроил внук герцога Федерико (после реконструкции XVIII века она известна как Galleria degli Specchi – Галерея зеркал). Кроме того, из этой описи ясно, что два «сюжета» – «Пожар Рима» и «Орел на плече Клавдия» – уже использовались в качестве наддверных украшений в совершенно другой части дворца (как согласовать «двенадцать» сюжетов в Logion Serato с тем, что эти две картины отсутствуют: еще одна количественная проблема).[344] Причины и точное время демонтажа Комнаты цезарей остаются загадкой. Возможно, она просто стала жертвой новых проектов и свежего энтузиазма наследников Федерико. Парадоксально, что самая знаменитая из всех комнат с императорами, оказавшая ошеломляющее влияние на последующие представления о цезарях, прожила очень короткую жизнь: возможно, ее раздробили на части за несколько десятилетий до того, как Карл I приобрел ее основные элементы.

Сказать, что Карл «приобрел» картины – значит использовать эвфемизм, подразумевающий комбинацию грязных переговоров, двуличия, неплатежей и абсолютной некомпетентности; но в итоге из Мантуи в Лондон отправились почти четыреста картин и скульптур. В большинстве случаев король даже не знал, что именно он получает: монарх не составлял никакого списка покупок, произведения выбирали агенты. Главного посредника при сделке – фламандского торговца по имени Даниэль Нис – часто осуждают как корыстного, беспринципного и чуть ли не вероломного человека. Справедлива эта характеристика или нет, но нежелание агентов короля расставаться с деньгами привело к тому, что Нис в итоге обанкротился. В довершение всего рядом с произведениями искусства на корабле поместили ртуть; из-за небрежной упаковки она пролилась во время шторма, и некоторые картины почернели до неузнаваемости.[345]

В этой запутанной истории до сих пор неясны некоторые важные детали того, как сложилась судьба произведений из Комнаты цезарей – что именно и в каком состоянии попало в Англию. Вокруг этого давно ходят самые разные домыслы. Один немецкий путешественник, побывавший в Мантуе в начале XVIII века, обнаружил, как он решил, оригинальный портрет кисти Тициана, приютившийся рядом с небольшой коллекцией глобусов и чучелом моржа (мол, «пропали только одиннадцать»); скорее всего, это была копия или один из запасных Домицианов. Столетие спустя в примечании к главе о Джулио Романо в авторитетном издании «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Вазари содержалось странное утверждение, что все картины из Camerino уничтожили при разграблении города в 1630 году, хотя все прочие источники хором твердят, что их вывезли в Англию.[346]

В целом обсуждение воздействия ртути и веществ, применяемых для реставрации картин, шло предсказуемо осторожно: утверждалось, что с помощью хитроумной смеси из молока, слюны и спирта удалось устранить значительную часть повреждений. Однако скрыть то, что «живое серебро» сделало с тициановским «Вителлием» (или «Отоном», как в очередной раз ошибочно считалось), было невозможно. Согласно описи королевской коллекции, составленной в конце 1630-х годов, картину возили в Брюссель на реставрацию, но, судя по всему, она вернулась в состоянии, непригодном для экспозиции, поскольку опись сообщает, что полотно отправили в помещение, используемое для хранения.[347]

Вполне возможно, что оригинал заменили новой картиной, выполненной придворным живописцем Антонисом Ван Дейком: в 1632 году ему заплатили солидную сумму 20 фунтов стерлингов (обычная стоимость для поясного портрета) за «Императора Вителлия», и в то же самое время он получил 5 фунтов за «ремонт портрета императора Гальбы».[348] Но если это и произошло, то в более поздних документах нет никаких явных подтверждений.

Неотъемлемой частью обсуждений этих картин стала игра «найди копию» (или копии) или «определи художника». В одном редком описании коллекции короля Карла, оставленном французским гостем лондонского двора в 1639 году, упоминаются одиннадцать картин Тициана и двенадцатая, которую «месье ле Шевалье Вандейш» написал так блестяще, словно «вернул Тициана к жизни». Был ли это тот самый «Вителлий» (что кажется вероятным)? Если это так, то как-то весьма удобно получилось «забыть», что Тициан в любом случае никогда не писал «Домициана».[349]

Несомненно, картины из Комнаты цезарей в своем новом пристанище – сначала в Лондоне, а затем в Мадриде – изменили свой смысл. Идея целостного и сложного ансамбля императорских образов улетучилась навсегда (процесс начался еще в Мантуе). После прибытия в Англию полотна разбросали не только по разным помещениям, но и по разным королевским зданиям: «Вителлия» убрали подальше от глаз в коридор в Уайтхолле, а «сюжет», изображающий смерть Отона, выставили в Гринвиче.[350] Единственная группа, сохранившая хоть что-то от первоначальной композиции, – семь тициановских императоров (от Юлия Цезаря до Отона, исключая Калигулу), которых поместили рядом с семью мантуанскими всадниками, тоже названными цезарями. Текст описи 1640–1641 годов гласил: «Поясной портрет Юлия Цезаря работы Тициана. Меньшая фигура Юлия Цезаря на лошади работы Джулио Романо».[351] Они висели в так называемой галерее Сент-Джеймсского дворца, которая сгорела в 1809 году (в этой истории постоянно фигурируют пожары