Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

самой первой встречи. Но вынуждены работать вместе. Придушить бы его. Но я не могу тронуть его так же, как и он меня. Последствия будут… плачевными.

– Адреса, Дор, – давлю я.

– Ещё вопрос, – он берёт свой телефон со стола, роется в содержимом и поворачивает экраном ко мне. – Её ты тоже убрал?

На фото брюнетка. В доме, на той вечеринке, где всё началось. Та самая, на которую весь вечер пялился Аким. Он же её и забрал. Понятия не имею, что с ней теперь. Но палить Кима не стану.

– Я не запоминаю лиц, когда работаю. – Отвечаю я, сжимая челюсть. – Информация, Дор. Я жду.

Он смотрит на меня. Долго. Молча. Взвешивая. А мне хочется разнести весь гадский притон. На кирпичи разобрать. У меня нет времени играть в его блядские игры! Если он задаст хотя бы ещё один тупой вопрос – я его грохну.

– Ладно, – Дор вздыхает, берёт телефон, приближает фото. – Знаю я этих уродов. Работают на «ферму». Всё ещё. Думал об их списании, но пока оставил. Если они взяли твою бабу, то, скорее всего, на одной из перевалочных баз.

Дор смотрит на меня ещё пару бесконечно долгих секунд. Кивает своим мыслям.

– Будешь мне должен, – по-деловому произносит он. – Записывай…

…

Машина летит по ночному городу. Я вжимаю педаль в пол, игнорируя светофоры и знаки. Плевать. Пусть гаишники попробуют остановить.

Первый адрес – старый склад в промзоне. Вылетаю из машины, не глуша двигатель. На двери цепь с навесным замком. Сомневаюсь, но всё равно достаю из багажника арматурные ножницы. Перекусываю ими цепь. Она падает к ногам со звонким звуком.

Внутри темно, пахнет сыростью и крысами. Никого.

Второй адрес – частный дом на окраине. Тоже пусто. Следы недавнего пребывания: окурки, пустые бутылки, продавленный диван. Но людей нет. И её нет.

Третий адрес. Последний. Если и тут пусто…

Я подъезжаю к обветшалой девятиэтажке. Квартира на пятом. Лечу вверх, перепрыгивая ступени. Сердце колотится так, что закладывает уши.

Дверь приоткрыта. Сердце сдавливает дурным предчувствием.

Толкаю её, влетаю внутрь.

Пусто.

Комната, кухня, балкон – никого.

Я закрываю глаза. Грудь сжимает стальным колючим обручем.

Где ты, Мышка? Дай хоть какой-то знак.

Глава 29

Дарина

Боль в затылке пульсирует в такт сердцебиению.

Вокруг непроницаемая тьма. Память вспыхивает обрывками: Кай, кухня, поцелуй, моё «да». А после – стук в дверь и провал.

Что было между?

Я хочу коснуться больного места. Понять. Но тело не подчиняется. Руки… Мои руки связаны?

Нет. Привязаны к чему-то.

Ноги тоже.

Но я сижу.

Стул? Наверное. Да, должно быть это стул.

Под босыми ступнями холод твёрдого пола.

Я ничего не вижу. Глаза завязаны. Голова опущена на грудь.

Воздух пахнет бетоном и пылью. Сухой и холодный. Затхлый.

Где я?

Кай… это он?

Но зачем ему так со мной поступать? Ведь я… ведь мы… Нет, это не может быть он. Точно не он.

– Ты прибил её что-ли? Почему до сих пор не очнулась? – резкий, довольно высокий мужской голос звучит надо мной.

В голове вспышкой мелькают картинки прошлого: стук в дверь, соседка.

Я вышла к ней, а дальше… Дальше ничего не помню.

Это не Кай. Но где он? Что с ним? Жив? Или они…

Нет. Не смей Дарина. Ты не имеешь права так думать. Он жив. И он тебя найдёт. Он ведь обещал никогда не отпускать… Никогда… Кай…

В груди щемит от страха за него. И от абсолютной безысходности.

– Не должен был. Вроде как. – Другой, хриплый неприятный голос, от которого мурашки по коже.

– Чёрт, ну ты и придурок, – снова произносит тот же голос. – Баб нужно бить слабее. А если она сдохнет раньше времени?

Человек расхаживает из стороны в сторону. Шаги частые, дёрганные. Нервные.

– Не сдохнет. От такого ещё никто не сдыхал.

Он приближается ко мне. А я стараюсь дышать спокойно, чтобы не выдать себя. Неизвестно что будет, когда они поймут, что я их слышу. Лучше притворяться, что я всё ещё без сознания. Но сердце судорожно колотится в груди.

Мне страшно.

Страшно, что они догадаются о моём притворстве. Что сделают со мной что-то ужасное.

Я стараюсь не думать об этом. Но упрямые мысли подбрасывают жуткие образы в голову.

Грубые шершавые пальцы впиваются в подбородок. Задирают мою голову вверх.

– Давай, «принцесса», – последнее слово он пренебрежительно выплёвывает мне в лицо. – Пора приходить в себя. Нам ещё столько предстоит сделать, чтобы выманить твоего крысу-братика. Ты нужна нам в сознании.

Его голос, как шипение змеи. Холодный, злобный и беспощадный.

Тим.

«Выманить».

Значит, они не знают где он. Значит, с ним всё в порядке.

Мои брови предательски дёргаются.

– О! Да ты очнулась! – со злорадной радостью констатирует он.

Его большой палец проходит по моему подбородку и ложится на нижнюю губу. Надавливает.

– Тогда пора поиграть на камеру для твоего братишки, – он хмыкает, засовывая свой палец мне в рот.

Я сжимаю зубы, впиваясь в него изо всех сил. Похититель орёт от боли. Рот наполняет вкус его крови.

Лицо пронзает резкая боль от удара наотмашь. В ушах звон. В глазах искры. Во рту солёный металлический привкус из разбитой губы.

– Бешеная сука! – хрипит он, вцепляясь обеими руками в мою шею.

Сжимает.

Воздух перестаёт поступать в лёгкие. А кислород в мозг. В голове стучит бешеный пульс. Уши закладывает.

Я дёргаюсь, но путы не позволяют двинуться с места. Попытаться защитить себя. Вцепиться в жестокие руки, душащие меня.

– Мразь! – рычит он, брызгая слюной мне в лицо.

– Стой, придурок, – другой похититель оказывается рядом. Пытается оторвать от меня этого. – Убьёшь ведь.

– Пусть сдохнет, тварь! Её брат такое вполне заслужил.

– У нас другой план. Ты забыл? Наказать его и вернуть бабки. Убить всегда успеем. Не гони коней.

Хватка на шее ослабевает. Руки исчезают с моей шеи. Я делаю рваный вдох. Задыхаюсь.