На изломе десятилетия - Алекс Русских

Чисто магаданская специфика, в начале осени с промысла возвращаются старатели, у рыбаков заканчивается путина. Вот тогда гуляют так, что дореволюционные купцы бы обзавидовались. Тогда все бывает — и деньги раскидывают и от зажженной сотни прикуривают, а уж мордобой — это на любой вкус, как в том анекдоте.

Стук в дверь, хозяин открывает, на площадке два хмурых амбала.

— Драку заказывали? — деловитым тоном.

Хозяин в шоке:

— Не-е-ет.

— Вы не волнуйтесь, все уже оплачено.

Ну, а так спокойно, как и приличествует приличным людям посидели. Оно, конечно, сухой закон, но в ресторанах все есть, только заказывай. Выбор не очень большой, но мужчинам я коньяк взял получше, для женщин вино попросил подать. Сам, как обычно не пил, пригубил сначала, чисто для уважения и хватит. Никто не неволит — это вообще магаданский обычай такой, хочешь, пей, хочешь, нет. Сам берешь, сам наливаешь. Никто уговаривать, как принято в других местах, не будет. Не знаю, как так получилось, но вот такие у нас сложились застольные правила.

Алиса заметила, что я напряженный, начала успокаивать, спросила, в чем дело. А как тут скажешь? Чем меньше остается до Чернобыля, тем больше меня волнует, получилось ли предупредить, вняли или нет моему письму. То в пессимизм впадаю, вспомнив, что были и без меня люди, которые пытались достучаться, требовали ужесточить правила безопасности. От их просто отмахнулись. Затем вспомню, как я сообщение завернул в обертку из происков ЦРУ и появляется надежда, что под таким соусом могут начать проверку, изменить конструкцию сборки стержней, запретить отключение автоматической системы безопасности. В общем, настроение скачет, как у беременной девушки.

Спасаюсь только одним — запираюсь вечером в гараже и строчу очередную нетленку на машинке. По-сути, ухожу в выдуманный мир, временно забывая про настоящий. Уже практически закончил четвертую часть «Пиратов». Плохо только то, что набираю текст на бумаге. Надо бы о компьютере подумать. Передавать дискеты намного проще, потому как компактнее они.

От Стаффа на мой день рождения поздравительная телеграмма из Москвы пришла. Обычные пожелания всего хорошего, но у нас определенный код был обговорен. В общем, я понял, что на майские представитель моего агента будет меня ждать в столице, причем с подарком. Мне нужно будет передать рукопись и получить предназначенный мне груз. Ничего запретного, надеюсь, к тому времени я уже переселюсь в новую квартиру, этот подарок у меня для дела, а не для поиграть друзьям.

Заодно доделываю книгу о мальчишках, путешествующих по времени. Если ехать в столицу, то сразу «Детскую литературу» посещу, я у них уже издавался, надеюсь, новую повесть тоже возьмут.

Но пока главное для меня — это конец апреля. Он покажет — произойдет чернобыльская авария или нет.

* * *

[1] биография графа Калиостро, рассказанная им за обедом в дворянском имении, кинокомедия «Формула любви», снятая в 1984 году режиссером Марком Захаровым на киностудии «Мосфильм»

[2] фраза царя из пьесы Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца», ставшей буквально культовой в последние годы существования Советского Союза

Глава 13

Новости из Чернобыля

В РОНО я все-таки пошел, куда деваться-то, ссориться с секретарем парткома мне не с руки.

— Извините, мне к заведующей, — объяснил я дородной тетке, лениво клацающей за столом секретарши клавишами печатной машинки.

— Анна Сергеевна занята, ждите, — последовал ленивый ответ, в мою сторону тутка даже головы не повела.

Ладно, я не гордый. Присел на свободный стул в приемной. Сидел, сидел, да и задремал. Ну, а чего, я как обычно допоздна над книгой работал, а тут еще звук печатной машинки убаюкивает.

— Нет, ну вы посмотрите на него, — вырвал меня из лап сна возмущенный голос, — Он тут гостиницу устроил. Может еще и пообедать решит?

— От завтрака не откажусь. Мне кофе с молоком без сахара, пожалуйста, и три яйца с беконом. И пусть желтки будут жидкими, — ответил я, зевая.

Потянулся, открыл глаза. Напротив застыла руки в боки секретарша, возмущенная, словно я ей буквально в душу наплевал, а потом еще грязным сапогом харчок расстрел.

— Хулиган! — взвизгнула она, — Ты из какой школы?

— Ну, из пятой, — совершенно честно ответил я, я именно в пятой аттестат получал.

— Пошел вон из кабинета, — еще сильнее распалилась тетка, — Как фамилия, а? Я сообщу вашему директору, как ты себя ведешь.

Не понял, у нее эти самые дни или она такая по жизни? Приходилось мне встречать таких скандалисток, всегда удивлялся, как их люди терпят, от них же всем окружающим доставалось.

— А фамилия моя Гарин, но, боюсь, сообщать в школу уже поздновато, после того, как я закончил 10-й класс, власти надо мной она не имеет. Не знаю, как вас зовут, уважаемая, но никак не пойму, почему вы так кричите?

— Он еще спрашивает! Устроил тут гостиничный номер! Сопит на все помещение.

Вот чего она в амбицию впала? Ну, задремал человек, все равно же делать нечего.

— Иди домой, там спи, а здесь солидное учреждение, — продолжала разоряться секретарша.

Да что же мне так везет на лишения и выгоняния? Как какой-нибудь вахтер, так вечно старается на меня вызвериться. Может у меня на лбу что-то, видное только им, написано?

— Знаете, вот не так давно я проживал в гостинице «Россия», напротив Кремля. Думаю, там бы очень удивились, что они не являются солидным учреждением с точки зрения сотрудниц магаданского РОНО.

— Что здесь случилось? Почему такой шум? — на сцене появилось новое действующее лицо, прервав мои рассуждения.

Из открытой двери в кабинет, на разгорающийся скандал внимательно смотрела женщина лет сорока. Впрочем, нет, помоложе, просто очень строгая, прямо вылитая классная дама. Классическая такая. Перед подобной любой пятиклашка просто обязан преисполниться глубочайшим раскаянием, даже, если ничего плохого не то, что не делал, но даже не думал об этом. Ибо любой пятиклашка твердо знает — перед классной руководительницей он завсегда виноват. Вот прямо захотелось невнятно пробормотать, уставившись в пол: «Это не я, а чего она».

Пришлось преодолевать своего внутреннего ребенка, воспитанного, а точнее забитого средней школой. Набрал было воздуху, но не успел ничего сказать, как снова полились претензии:

— Представляете, Анна Васильевна, этот хам пришел, сказал, что вы ему нужны, и завалился спать, еще и кофе говорит, принеси ему. Наглец!

— Молодой человек, что вы от меня