На изломе десятилетия - Алекс Русских

— Видите ли, мне от вас ничего не нужно, вышел я из этого возраста. Это я вам нужен. Мне передали в парткоме, что вы просили зайти. Моя фамилия Гарин, я из Союза Писателей.

— Гарин? — с недоумением переспросила женщина, потом, сменив тон на более приветливый, снова произнесла, — Ах, Гарин, конечно. Прошу вас, проходите.

Ну, вот, прямо другое дело. Заведующая РОНО захлопотала, став наконец-то похожей на живую женщину, а не на Немезиду, карающую юных пионеров. Она даже гораздо симпатичнее стала. Вот умеют же женщины так преображаться и ведь мгновенно. Чуть волосы поправила, платье одернула и все, словно совсем другой человек. Мужчины так не могут, им, как минимум, подобному лицедейству учиться нужно, долго и упорно.

— Очень хорошо, что вы пришли, — защебетала Анна Васильевна, — Но я вас старше представляла. Знаете, мне так ваша книга понравилась. Ой, может, вы подпишете мне?

Она положила на стол томик в кожаной коричневой обложке. Интересно, вроде не помню у меня такого издания. Открыл томик — полиграфия просто отличная, бумага мелованная. Похоже на издание в твердой обложке, которое в Большом Яблоке выпустили в прошлом году. Там все мои книги печатали в двух вариантах: в мягкой обложке и твердой. В мягком, соответственно, и бумага похуже и цена поменьше. Зато в твердой тома просто шикарные, такие любую книжную полку украсят.

Но все эти издания на английском, а тут русский язык. На форзаце золотыми буквами: А. Гарин, ниже «Неспящие в Анкоридже», потом еще одной строкой «День сурка». Странно, очень странно. Советские книги тоже с твердыми корочками, но картонными, да там и полиграфия слабей и бумага хуже. Открыл последнюю страницу — издано в городе Нью-Йорк. Не понял?

— А откуда у вас эта книга? — осторожно поинтересовался, — Насколько я знаю, их еще «Молодая Гвардия» в магазины не передавала.

— Ой, это подруга у меня была за границей, мне прислала, — весело прощебетала заведующая.

Совсем хреново. Я разрешения на зарубежное издание на русском языке не давал. Стафф тоже не мог это сделать — у него право на печать и распространение только англоязычной версии. Нужно срочно уведомить ВААП о нарушении авторского права, а то у нас за выпуск книг за рубежом без разрешения соответствующих органов легко можно вылететь из Союза Писателей. И хрен кому что докажешь, что я ни сном, ни духом. Мне скандал сейчас никак не нужен, тогда я сразу потеряю доступ к покупке по брони билетов. Да и в гостиницах больше никакой предупредительности в мой адрес не будет.

Томик все же подписал, делать нечего. Впрочем, попросил извинить и переписал выходные данные себе в записную книжку. Хозяйка кабинета удивилась, но вопросов задавать не стала.

— Я сейчас вызову Петра Алексеевича, это мой заместитель и вы договоритесь о графике встреч со школьниками, — проговорила она, берясь за трубку телефона.

Петр Алексеевич оказался немного занудливым, но вполне компанейским мужчиной чуть старше тридцати, а по образованию историком, чем не замедлил поделиться. Но уже три года работает в РОНО. Я так понял, ему здесь больше нравится, потому как ученики не достают. А вообще отдел — типичное бабье царство.

Впрочем, в учреждениях среднего образования нынче не лучше. Если припомнить школу, которую я в прошлой жизни заканчивал, так там был физкультурник, трудовик, преподаватель начальной войсковой подготовки, да историк, который вскоре уволился. И это все мужчины, весь остальной педагогический состав был представлен исключительно женщинами. А школа была не маленькой, в ней поболее тысячи учеников было.

Я с бывшим историком как-то быстро общий язык нашел, так что уже через пять минут мы были на ты. Нормальный человек, оказывается, мою книжку по истории Магадана читал. Он даже похвалил меня за точность описания и внимание к мелочам.

— Я смотрю, ты уже успел с Сиренью Крокодиловной поцапаться? — весело спросил меня Петр.

— Как-как? — изумился я, потом признал, — Да, ей подходит.

— Вообще-то она Роза Львовна, но за характер прозвали Крокодиловной, — уточнил собеседник.

— А она знает?

— Обязательно, из-за чего еще сильней злобствует, — мелко захихикал роновец.

Много времени у меня заместитель заведующей не занял. Быстренько согласовали тему бесед, распределили график. Единственное, настоятельно попросил не заставлять ребят силой. А то знаю я, как это делается — нагонят народу побольше в актовый зал. А мне что за радость общаться со школьниками, которые только и думают, как бы поскорее слинять домой? До еще учителя додумаются вопросы для меня на бумажках написать и раздать активистам. И придется мне отвечать на перлы вроде: «как у вас родился сюжет вашего произведения», «скажите, что вы хотели сказать вашей книгой современным школьникам». Скука смертная! Так что сказал, что если даже пара человек придет, но сами, потому что им интересно, я все равно с ними буду общаться.

— Давайте так — вывесите объявление, кому интересно, те пускай и приходят. Только не нужно говорить про «Неспящих в Анкоридже» и «День сурка». Это книги не для школьников. Упомяните про «Марсианина» — вот его, уверен, многие читали, «Вокруг Света» в Магадане многие выписывают. Еще можно про «Трое с дальнего поселка» написать — эта книга в нашем издательстве вышла, ее быстро раскупили.

Петр Алексеевич клятвенно пообещал, но вот веры у меня ни на грош — все равно в школах погонят всех и вопросы на бумажке напишут. Не умеют в нынешних школах по-другому. Педагоги свято уверены — они должны контролировать любой процесс. А в результате и пионерская организация и комсомольская в средней школе полностью выродились. Да и как иначе, когда любая инициатива детей немедленно подавлялась на корню, зато предлагались настолько «интересные» мероприятия, что от «длительного, продолжительного» зевания скулы выворачивает? Блин, в позднем Союзе даже пионерию и ту забюрократили дальше некуда.

Только фильмы и остались, в которых показывалось, какими должны быть настоящие пионерские отряды. Ну, да, все эти «Кортики» «Бронзовые птицы», или, если брать более современные времена, «Завтрак на траве». Прекрасный же фильм, но какой контраст с мертвящей душу действительностью. Ну, и есть еще единичные независимые отряды, вроде крапивинской «Каравеллы». Но сколько их, скорее всего, пальцев на одной руке хватит пересчитать.

На мой взгляд, три дракона разорвали Советский Союз: национализм, заботливо взращенный компартией, бюрократизм, убивший любую гражданскую инициативу, и полный развал экономики. Впрочем, не только