Во благо рода - Андрей Коткин

и с так и не найденной системой управления. Чужих людей тут по определению не присутствует. Как и хоть сколько-то опасных образцов магической фауны тоже. За тем же свинобразом охотничья команда под управлением Азамата вынуждена была выходить наружу, во внешний мир. И, кстати, зря Буривой так уж сетует на питание шашлыками из мяса этого колючего хряка. В том же Вятске за бифштекс из свинобраза некоторые тамошние богатеи с готовностью бы заплатили чистым золотом. Вкуснятина, да еще хоть и по чуть-чуть съевшему подобное мясо способности к магии добавляет.

Хех, а ведь со дня нашего прибытия в это древнее строение всего-то навсего прошла неделя. Помниться, как я «морщил мозги», пытаясь разом запомнить всю систему здешних коридоров! Настоящий лабиринт. В котором нынче я уже ориентируюсь безошибочно. Как по ниточке пришел в заветный зал со статуями. Отец, когда еще дома, после возвращения, описывал его в первый раз, счел это огромное помещение школой магии. Помимо собственно полудюжины статуй в очень разной степени сохранности, тут еще и фрески, изображающие выполнение всевозможных заклинаний, на стенах изображены. И в той же штукатурке, под надписями, еще и столбиками пространные клинописные надписи процарапаны. Я, после проведения ритуала познания (свинобраз, мясо которого мы сейчас доедали, изначально как раз для моего жертвоприношения и был пойман), эти надписи так, словно они были сделаны на привычном, росском языке, прочитал. В основном, воззвания к богам: Иннане там, Хеху, Мардуку, Ассуру. И обещания богатых жертв. Потому ныне мы с полной убежденностью считали, что помещения, расположенные в этом, самом отдаленном уголке замка вовсе никакая ни школа магии, а всего лишь этакий своеобразный личный храм здешнего бывшего владетеля.

А Буривой мне даже по этим древним сверхъестественным персонажам целую лекцию в самом начале нашего пребывания тут прочитал. Кстати, по сравнению с более-менее внятным пантеоном древних эллинов и латинов, странные это были боги! Вот взять ту же Инанну, или, по-другому, Иштар. Вроде, женщина. Но временами и мужчина тоже. А еще она была богиней жизни, любви, целительства… и мести, и даже смерти. А тот же Хеху, в отличие от классического Посейдона, еще и временем мог управлять.

— И все же, ты — женщина! — С убеждением в голосе объявил я стоящей напротив меня статуе, самой хорошо сохранившейся в зале. — Не можешь ты, такая красавица, быть мужчиной! --- И рукой к ее протянутой вперед ладошке прикоснулся.

И таки да, признаюсь, я просто-напросто влюбился в статую! Как Пигмалион из древнего мифа. Скульптор, изваявший этот шедевр, был гением! Так бы и смотрел на нее не отрываясь. В отличие от всех прочих скульптур, изображавших горбоносых, бородатых мужчин, замерших в угловатых, неестественных позах, эта женщина, точнее молодая девушка, казалось, шагала и протягивала руку со своего пьедестала прямо мне навстречу.

Рука каменной статуи ощущалась теплой и мягкой. Как живая…. Упс, кажется, слово «как» было здесь неуместно! Как-то плавно и незаметно скульптура, высеченная из желтоватого известняка, окрасилась в яркие разноцветные одежды, в безжизненно смотрящих в вечность глазах прорисовались белок и радужки, щеки заалели румянцем.

— Ну, здравствуй, неофит, давненько же ко мне никто из вашей братии не заглядывал, — сказала она мне на гортанном, очень непривычном, и, тем не менее, абсолютно понятном языке. Ритуальное обращение к инфосфере, в очередной раз, отработало безупречно.

— Здравствуй, Инанна! — Поздоровался я немеющим языком. В голове суматошно носились вопросы: не святотатство ли это, так обращаться пусть и к древней, но, как оказалось, реально существующей богине.

И пораженно замер. Женщина на пьедестале, красиво запрокинув свою точенную головку, заржала, как сумасшедшая.

— Как ты меня назвал? Инанна? Вот уж не думала когда-нибудь, хотя бы в посмертии, удостоиться божественных почестей! — И после, заметив мое обескураженное выражение лица, все еще подавляя приступы смеха, пояснила: — никакая я не Инанна. Полное мое имя: Гуэн Бей Айсу-ун. И я всего лишь старая, опытная чародейка, вселенная на закате своей жизни в статую для обучения известным мне премудростям малолетних оболтусов. — И продолжила, воззрившись на меня испытующе: — а ты, собственно, кто такой, парень, что даже самых этих азов не знаешь?

Разумеется, если действовать по уму, наверное, нужно было нагородить с три короба, что я тот самый неофит здешней школы магии, которых она уже заждалась. Нагородить и надеяться, что наглое вранье мое не окажется разоблачено. Но… во-первых, я ж, действительно даже самых крошечных познаний о жизни и быте местного народа не имел, а, во-вторых, не смог я этой красавице, глядя в глаза, врать. Потому, поколебавшись пару мгновений, как есть всю свою историю, начиная с находки отцом древней бесхозной пространственной лакуны и попыток чтения им древних настенных надписей и выдал.

— … Значит, говоришь, о существовании нашей империи только в книжках читал? — Вопросила меня помрачневшая после моей исповеди красавица после долгой минуты молчания. — А на месте Ассирии теперь что?

— Вроде, большую часть ее территорий, вплоть до самых гор, теперь занимает пустыня, — нерешительно предположил я, смутно припоминая наши уроки географии, и добавил: — говорят, настолько безжизненная, что там даже оазисов, как это бывает в прочих, даже самых жарких пустынях, нет ни одного.

— Понятно теперь, почему врата, ведущие в Ур, не сработали. Еще бы там чему-нибудь быть, кроме песка, — непонятно для меня пробормотала древняя наставница, — Наверное, после наложения дланей Ассура от почвы один только горелый прах и остается. Воистину верно говорят: когда боги хотят покарать какой-нибудь народ, они отнимают у правителей этого народа разум!

— Простите, Гуэн Бей Асу…л, я не понимаю, — повинился я и добавил для надежности: это ж все за тысячи лет до моего рождения уже произошло.

— Зови меня Айсу-ун, раз уж не можешь запомнить все мое именование целиком. Это мое личное имя, данное мне родителями, а Гуэн Бей — наименование и титул принявшего меня к себе рода. Что же касается твоего непонимания, так тут и понимать, в сущности, нечего. Не зря наш род в свое время бежал из Междуречья. Война за царскую корону между претендентами, обладающими разрушительной силой богов — страшная штука. Мне одно только не понятно, что все-таки случилось в этом месте с нашими потомками?

Но и на этот вопрос ответить мне было нечего.

— Впрочем, ладно, — проговаривала вслух свои мысли эта удивительная женщина, — отставим пока в сторону те вопросы, ответы на которые отыскать не в наших силах.