Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

и более удобным, чем прежде». Вольтер противопоставлял помолодевший Лондон Парижу, который нес на себе глубокий отпечаток «варварской готики». «Готической» называл французскую столицу и маркиз де Люше, автор уже упоминавшегося «Парижа в миниатюре».

Мысль о том, что Париж нуждается в переменах, разделяли многие. Прежде всего столицу надо было сделать более просторной, проложить широкие улицы, обеспечить свободный проезд. Марк Антуан Ложье, автор «Очерка об архитектуре» (1753), предлагал пожертвовать ради этой цели всеми памятниками старины, сохранив лишь коллеж Четырех наций, площадь Побед, колоннаду Лувра и церкви Сен-Жерве и Сент-Эсташ. Архитектор Пьер Патт ценил живописность старых парижских кварталов больше. Он считал, что при совершенствовании городских коммуникаций можно ограничиться выборочными расчистками, и в 1765 г. предложил вычертить план Парижа, где были бы отмечены здания, подлежащие сносу. Но средств на реализацию этого проекта в городской казне не хватило, и улица Ла Арп (Арфы) в Латинском квартале осталась такой же кривой, как и прежде, хотя на рисунках Патта она пролегала примерно там, где сейчас проходит бульвар Сен-Мишель.

Вопросами расширения и спрямления улиц столицы занималось парижское Бюро финансов. Это было не муниципальное образование, а фискальное подразделение королевской администрации (такие бюро действовали в каждом генеральстве Франции). И хотя Бюро имело дело с королевскими финансами, оно не всегда располагало достаточными средствами, чтобы возмещать убытки хозяевам домов, предполагаемых к сносу, а городские власти бдительно следили за соблюдением интересов собственников. Поэтому, наметив снос того или иного дома, Бюро часто просто ожидало, пока ветхое здание само придет в негодность.

Придание городским артериям гармоничного и «правильного» облика требовало разработки общих норм. В частности, необходимо было определиться с пропорциями улиц. Поэтому королевская декларация от 8 июля 1783 г. предписывала, чтобы все вновь прокладываемые улицы и дороги, ведущие в предместья, были прямыми и имели ширину не менее 5 туазов — около 10 м. Под эту же норму следовало подгонять и старые улицы при их реконструкции. Декларация от 10 апреля 1783 г. поставила в зависимость от размеров улиц высоту городских фасадов: на улицах шириной 5 туазов и более горожанам разрешалось строить каменные здания высотой до 54 пье (19,5 м), но фахверковые дома не должны были превышать 42 пье (15,6 м). Правда, учитывалась высота только до карниза — над ним можно было возвести довольно высокую крышу с чердаком в 10 или 15 пье — тут все зависело от «глубины дома». Во всяком случае, важно отметить, что именно в XVIII столетии сложились градостроительные нормы, действовавшие до начала XX в., поэтому сегодня вдоль парижских улиц стоят по большей части 20-метровые шестиэтажные жилые здания.

Регламентировались не только размеры улиц, но и их озеленение. Тогда мало кто связывал количество деревьев в городе с качеством воздуха — деревья скорее считались защитой от взглядов соседей. Во всяком случае, трудно иначе объяснить появление ордонанса, запрещавшего горожанам высаживать перед домом деревья, если противоположная сторона улицы оставалась незастроенной. Во исполнение этого, например, на улице Бонди в 1770 г. были вырублены все молодые посадки. В целом же требования к размерам зданий и улиц, к озеленению имели в конечном счете одну и ту же цель: «облегчить движение» по городу и способствовать «безопасности граждан, особенно в случае пожара».

Старый центр и новые городские кварталы. «Точечная» застройка, частная и корпоративная инициатива

В выравнивании старых и прокладке новых улиц нуждался прежде всего центр города. Но он был так густо заселен, что любые работы там оборачивались огромными расходами на компенсации жителям сносимых домов. Поэтому центр старались особенно не трогать, и, хотя в XVIII в. появился целый ряд проектов по его благоустройству, почти все они остались на бумаге.

В 1748 г. закончилась Война за австрийское наследство, и парижские власти решили отблагодарить Людовика XV за установление мира, украсив конной статуей монарха новую площадь. Были организованы два конкурса, в которых приняли участие такие мэтры, как Сервандони, Мансар, Боффран. Архитекторы предлагали сделать площадь то круглой, то овальной, то квадратной, то восьмигранной, но почти все они вписывали ее в пространство старого города и отталкивались от привычного образца — Королевской (нынешней Вогезской) площади, поэтому планировали замкнутое пространство тесно окруженное домами. Власти уже почти решились расположить новую площадь на левом берегу Сены в квартале между улицей Бюси и коллежем Четырех наций. Однако в 1750 г. король выделил свободный участок между садом Тюильри и Елисейскими полями. Аббат Ложье воздал хвалу монарху, не пожелавшему «сгонять с насиженных мест» 30 тыс. парижан, но главную роль наверняка сыграли соображения экономии: возмещение ущерба собственникам 800 сносимых домов слишком дорого обошлось бы казне.

Король поручил исполнение проекта архитектору Анжу Жаку Габриелю. Тот разбил просторную прямоугольную площадь со срезанными углами, окружив ее рвами с балюстрадами (рвы засыпаны в XIX в.). Площадь имела выходы к Сене, к Елисейским полям и к саду Тюильри, и лишь с одной стороны ее закрывали два импозантных здания. Их разделяла улица Укреплений (Ремпар), которую расширили и назвали Королевской (Руаяль). Центр площади в 1763 г. украсила конная статуя Людовика XV. Ее создатель Эдм Бушардон умер, не успев закончить работу, поэтому отделкой и установкой скульптуры занимался Жан-Батист Пигаль.

Конный монумент Людовика XV работы Э. Бушардона. Эстамп. 1764 г.

Площадь еще больше похорошела, когда в 1786 г. архитектор Жан Родольф Перроне начал строительство пятипролетного моста, который связал чопорное предместье Сент-Оноре на правом берегу Сены с оживленным предместьем Сен-Жермен на левом берегу. И площадь, и мост сначала носили имя Людовика XV, с 1792 г. — имя Революции, а в 1795 г. обрели свое окончательное название — Конкорд (Согласие) — в знак гражданского примирения после окончания революционного террора.

Вид площади Людовика XV с левого берега Сены. Художник А. Ж. Ноэль. 1780 г. Хорошо видны здания, спроектированные А. Ж. Габриелем

Опасаясь связываться с тесным центром столицы, власти развернули строительство на периферии Парижа и в его предместьях. Масштабные работы велись в основном на свободных пространствах: на левом берегу — между заболоченным участком Гренуйер и равниной Гренель (если пользоваться современными ориентирами — между набережной Орсе и Марсовым полем); на правом берегу — между Тюильри и склонами холма Шайо. Именно там прокладывались большие артерии («южные бульвары»), разбивались площади (площадь Людовика XV), возводились монументальные фасады (Королевская улица), вырастали величественные общественные здания (Военная школа). А вокруг них сразу же начинали развиваться новые жилые кварталы.

Один из таких динамичных кварталов располагался в предместье Сент-Оноре. Хотя он находился за городской чертой, определенной королевскими ордонансами 1724–1728 гг., большую роль в его судьбе сыграла относительная близость к Лувру, дворцу Тюильри и