П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

Класс насторожился. Психо недвусмысленно сообщил мне об этом каскадом идентичных сообщений.

— Кто не занимается, тот сорок пять минут сидит вон на той скамейке. Лицом в зал и без телефона. Телефоны соберу в коробку. Разговаривать тоже нельзя. Я веду занятие, и мне мешает шум.

— А делать что?

— Ничего. В этом и смысл.

— Так это же скучно.

— Смертельно. — подтвердил я.

Не то чтобы я сильно разбирался в таком явлении, но вчера два окна подряд натолкнули меня на кое-какие мысли. Детям эта эмоция оказалась знакома куда лучше, чем мне.

Чаша весов качнулась в нужную сторону.

Две девочки слева уже сделали по полшага к беговой дорожке, а третья вертела в руке телефон и прикидывала, готова ли расстаться с ним на время урока.

Еще секунд десять — и я бы их дожал.

— Роман Дмитриевич! А мы сегодня опять в баскет?

Антон Сипатко.

Разумеется.

— А на Аляске он по-другому называется. Я проверил.

Ну и Гусев. Куда же без него.

— Нет. В баскетбол сегодня не будем. — ответил я.

— А чего тогда? Опять вышибала? — скривился Антон.

— У меня для вас припасено кое-что другое.

Дальше можно было ничего не говорить. Слово «другое» сработало примерно как объявление о внеплановой раздаче мороженого. Вопрос о форме перестал существовать сам собой, и народ, переглядываясь, встал в один более или менее ровный строй.

Дожал в итоге не я. Дожало любопытство. А я постоял рядом.

Впрочем, насколько я помнил результаты прошлого урока, весело было всем. И теперь среди демонстрируемых подростками эмоций мелькало предвкушение. Причем отнюдь не с мизерными процентами. На крючок я их все-таки посадил.

— Четыре круга. За мной.

Бегали вдоль стен, против часовой стрелки. Я держал легкий разминочный темп, и никто в этот раз не отстал. Костя Орлов пристроился последним и все четыре круга смотрел строго в затылок бегущему впереди.

Потом была небольшая разминка. Немного наклонов и вращений суставами исключительно в целях профилактики травм.

А затем я подошел к стопке матов у дальней стены и вытащил из-за нее две складные конструкции из белых пластиковых труб. Ворота для мини-футбола. Нашел я их там еще в четверг, вместе с двумя дырявыми сетками и сдутым фитболом. Судя по слою пыли, последний раз их доставали при Ельцине. А то и при физруке Ельцина.

Класс шумно вдохнул, шумно выдохнул и загудел, словно потревоженный медведем улей. Громче всех опять гудел Антон. На матку он походил слабо, так что, возможно, играл роль пчелиного скомороха.

— Футбол? В зале? Серьезно?

— Мини-футбол. — уточнил я, раскладывая раму. — Без подкатов и силовых приемов. Руками мяч берет только вратарь.

— Роман Дмитриевич, вы вообще в курсе, что я футболом восемь лет занимаюсь?

— Про футбол в курсе, про восемь лет — теперь тоже в курсе.

— Все, ребят, извините. — Антон развел руками с видом человека, сообщающего, что забрал последнюю пиццу в буфете. — Тут вам ловить нечего. Говорю сразу, чтоб потом не обижались.

— Ты вообще-то можешь и в моей команде оказаться. — заметила Катя Ярош.

— Не окажусь. Я капитан.

— А тебя кто назначил?

— Так исторически сложилось. Готовьтесь проиграть!

Глава 17

Делились почти как в прошлый раз. Я и Антон по очереди. Только теперь Антон настолько чувствовал свое превосходство, что не стал брать сразу троих и даже позволил мне начать первым. Ну прям подарок с барского плеча.

Я выбрал Милану Каунис. По разным соображениям.

Антон взял Костю Орлова. Не иначе, впечатлился его успехами в баскетболе.

Я стал брать ребят, пришедших на субботник, а Антон… Ну, видимо, тоже придерживался какого-то принципа.

В итоге команды сформировались довольно быстро, и в моей оказались обе Кати, Гусев, Паша Семенов, четверо мальчиков разной степени спортивности и Варя, честно предупредившая, что играет плохо, но зато может громко и четко вести счет.

Паша выбрал свою позицию сам.

— Роман Дмитриевич, я на воротах.

— Ты же в четверг тоже в защите стоял.

— Ну вот мне и понравилось. — Паша натянул перчатки, принесенные мной из тренерской, и хлопнул ладонью о ладонь. — Не пройдут!

Пухлый Паша по прозвищу Паштет, ростом мне по плечо и шириной примерно в половину ворот, стоял в раме и выглядел абсолютно счастливым человеком. Психо выдал ему по этому поводу восемьдесят восемь процентов чего-то положительного.

Мне за них ничего не начислили, так что я похвалил себя сам.

Играли двадцать пять минут.

Мяч отскакивал от игроков, стен, матов, шведской стенки и один раз даже угодил в лампу под потолком, после чего мы полминуты стояли и смотрели, упадет она или нет.

Не упала.

Антон играл действительно здорово! Он отдавал пас раньше, чем на него нападали, и дважды за три минуты оказывался ровно в той точке, куда мяч прилетал через секунду. Пока остальные носились всей толпой от штрафной до штрафной, он экономил силы и двигался короткими рывками по три-четыре шага, всегда поперек чужого маршрута. Защитники сходились на него вдвоем, а он к моменту их встречи успевал избавиться от мяча, и они порой вообще врезались друг в друга. А на пятой минуте он принял мяч спиной к воротам, в толчее из четырех человек, и, не разворачиваясь, пяткой отправил его между чужих ног Косте на ход.

Про восемь лет он не наврал. Никто даже близко не подбирался к нему по мастерству. А я так вообще казался сам себе манекеном из магазина спортоваров.

Игра продолжалась. Счет, как и обещала, вела Варя. Вслух, громко и с манерой вокзального диспетчера.

— Четыре-один! Роман Дмитриевич, четыре-один!

— Спасибо, Варя, я вижу.

— А я на всякий случай. Вдруг вы собьетесь.

— Пять-один! — объявил Антон, закатав очередной гол.

— Не считается, ты задом наперед бил!

— Варь, в футболе нет такого правила.

— Значит, надо ввести.

К пятнадцатой минуте стало шесть-два, и второй забила Милана.

Про Милану Каунис нужно сказать отдельно. Неделю назад, на баскетболе, весь ее вклад свелся к тому, что я поднял ее за талию и подержал на весу, пока она клала мяч в кольцо. А в футболе выяснилось, что все ее недостатки внезапно стали достоинствами. Она бегала низко, разворачивалась и меняла направление