Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

Двадцать восьмого мая мы собрали все тысячу двести комплектов. Выпуск формально завершился, приемка еще нет. Партия оставалась в выделенной зоне, упаковки имели перечень и пломбы. Из нее заказчик выбрал образцы на проверку размеров, внешнего вида, швов и документов.

Первый день приемки прошел без возврата. На втором эксперт нашел три пиджака с разницей длины рукава у верхней границы допуска. Все три относились к одному размеру и одной смене.

— Партию останавливаем, — сказала Лариса.

Это не было расторжением. Остановка означала: установить объем, проверить выборку и только потом продолжить.

Мы проследили номера до одной пачки кроя. Лекала были верными, материал — первая ткань. Замер деталей показал правильную длину. Разница появилась при посадке рукава: на одной машине установили другую лапку после ремонта соседнего изделия, и ткань подавалась с иным натяжением.

— Сколько прошло через машину после замены? — спросила я.

Денис сверил задания.

— Сорок восемь пиджаков.

Мы изолировали все сорок восемь. Проверка выявила одиннадцать изделий у границы и четыре за допуском. Четыре переделали, остальные прошли дополнительный контроль. Потеря составила день.

— Почему смена лапки не записана? — спросила Зоя у мастера.

— Механик поставил для срочного ремонта и вернул машину. В журнале ремонта есть, в карте запуска смены нет.

— Добавляем обязательную проверку оснастки после любого ремонта, — сказала Раиса. — Мастер подписывает перед возвратом в поток.

Лариса согласилась продолжить приемку после повторной выборки. Мы не заменили четыре пиджака из запасных и не спрятали область риска. Все сорок восемь остались в истории партии.

К первому июня повторная выборка прошла. Размеры, швы и маркировка соответствовали условиям. Документы по версиям совпали с изделиями. Заказчик подготовил акт, оставив открытым пункт о количестве до финального пересчета упаковок.

Второго июня приемочный зал выглядел почти так же, как в первый день истории. Те же длинные столы, чехлы, ведомости. Только теперь на каждом контрольном комплекте стояла маркировка, которую можно было проследить до рулона, карты и смены.

Лариса выбрала пиджак из последней упаковки и надела его. Подняла руки, повернулась, села, потянулась вперед. Шов сохранил форму.

— Восемь недель, — сказала она.

— Пятьдесят семь дней, — уточнил Денис.

— Не портьте мне красивую фразу.

Он впервые позволил себе улыбнуться на приемке.

Финальный пересчет подтвердил тысячу двести комплектов. Лариса подписала акт первой партии и новый календарь остатка заказа. Документ направили в банк и совет. Через несколько часов банк подтвердил продление линии на согласованный срок и лимит. Никаких подарочных условий не было: проценты, обеспечение компании и контрольные показатели сохранялись.

Финансовая служба отдельно сверила использование аванса и предстоящие платежи поставщикам. Денег хватало на следующий этап выпуска только при соблюдении нового календаря, поэтому принятую партию никто не выдавал за мгновенное окончание кассового риска.

Оксана созвала короткое заседание. Условие совета выполнено до срока. Цех продолжал работу, остаток заказа выпускался по утвержденному календарю. Осенняя контрольная точка загрузки оставалась, но уже не угрожала текущей партии.

Независимая комиссия собралась после заказчика. Она проверила приемочный пакет, акт клиента, протоколы, журнал версий и выполнение третьего этапа моего договора.

— Замечания? — спросила Оксана.

Раиса покачала головой.

Лариса сказала:

— Результат соответствует критериям. Отдельно фиксирую, что найденное отклонение по рукаву раскрыто и исправлено с областью проверки.

— Тогда принимаем единогласно.

Я подписала третий акт. Мой договор с «Точной линией» был выполнен. Финансовая служба поставила последний платеж в реестр без участия Ильи.

Люди в приемочном зале позволили себе аплодисменты только после подписи. Зоя быстро прекратила их:

— Все, праздник закончен. Осталось шесть тысяч комплектов по новому графику.

— Семь тысяч двести минус тысяча двести — шесть тысяч, — подтвердил Денис. — В панели уже стоят.

Раиса обняла меня коротко и крепко.

— Теперь поздравляю полностью.

— Принимаю.

Илья ждал у выхода из зала. Он не участвовал в комиссии и подошел только после подписания.

— Александра, когда будете готовы, я хотел бы поговорить. Не сегодня, если вам нужен отдых. И не для того, чтобы просить награду за проект.

Я посмотрела на него. За три недели после нашей ссоры он не передал мне ни одного варианта будущего, не попросил Раису или Марию повлиять на меня, не использовал совет как доказательство перемен. Он делал свою работу и оставлял выбор там, где он принадлежал.

— Завтра после шести, — сказала я. — Вне фабрики.

— Подходит. Место выберете вы?

— Да. Я напишу утром.

Прощения в моем ответе еще не было. Я только согласилась на разговор после проекта, который мы закончили каждый со своей подписью.

ГЛАВА 20. После проекта

Третьего июня я проснулась без пропуска «Точной линии» в сумке.

Договор закончился накануне. Последний платеж еще шел через банковский реестр, но акт был подписан, замечаний не осталось. Впервые за восемь недель мне не требовалось знать, сколько комплектов стоит в незавершенном производстве к девяти утра.