Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

Седьмого июня мы вышли посмотреть вывеску. Макет еще требовал исправления: слово «технология» печатник набрал слишком мелко, и с тротуара оно не читалось. Я попросила увеличить строку и не стала соглашаться на красивый, но бесполезный вариант.

Илья ждал рядом, пока я закончила разговор. Когда мы пошли по улице, я сама взяла его за руку.

Проект закончился. Моя работа только начиналась, его директорский год тоже. В этот раз никто из нас не выдавал общий путь за готовый. Мы выбрали первый шаг и договорились говорить до следующего.

ЭПИЛОГ. Общий адрес

В марте следующего года в офисе «Контура» стояли три стола вместо одного. Третий не помещался у окна, поэтому мы сдвинули архив образцов в маленькую комнату, которую Мария по-прежнему называла профессиональным шкафом.

За ближайшим столом работала Полина, младший технолог с двумя годами опыта на небольшом производстве. Она проверяла карты клиента из Шуи и отмечала вопросы, но не исправляла исходные данные без согласования. Первые две недели мне приходилось останавливаться, чтобы не забрать у нее мышь и не сделать быстрее. Потом я ввела правило: Полина сначала представляет вывод, я задаю вопросы, правку она вносит сама.

— По третьей модели разный припуск на двух версиях, — сказала она. — В письме клиента утверждена поздняя, на участке лежит ранняя.

— Что предлагаешь?

— Остановить раскрой этой модели, зафиксировать остаток деталей и запросить ответственного технолога. Остальные пять можно продолжать.

— Отправляй запрос. Только слово «остановить» адресуй человеку с полномочиями. Мы рекомендуем приостановку.

Полина кивнула и вернулась к письму. В июне я сама формулировала каждую такую строку. Теперь моя работа состояла еще и в том, чтобы другой специалист понимал предел своего решения.

У «Контура» было три постоянных клиента и несколько разовых задач. Кинешемская компания после первого аудита заказала второй этап. Ивановская фабрика, с которой мы начинали с бесплатной диагностической встречи, подписала договор на подготовку запуска. «Точная линия» сохранила два контрольных аудита через независимую комиссию. Доход не рос каждый месяц, некоторые недели оставались пустыми, зато резерв бюро увеличился, а загрузка держалась в пределах, при которых мы не обещали одновременно находиться на трех производствах.

Раиса работала с нами на отдельных проектах. Она вышла из штата «Точной линии» в сентябре, месяц отдыхала, потом объявила, что отдых переоценен и согласилась на два выезда в месяц.

В тот мартовский день она приехала после клиента с коробкой пробных швов.

— У них технологическая карта живет отдельно от цеха, — сообщила она вместо приветствия. — Полина, завтра поедешь со мной. Будешь смотреть, как люди получают изменения.

— Я свободна по календарю, — ответила Полина.

— Сначала Александра подтвердит. Я здесь не начальник.

— Подтверждаю, — сказала я, проверив загрузку. — Выезд входит в проект, время в дороге оплачивается.

Раиса повесила пальто.

— Испортили всю романтику наставничества договорами.

— Зато у романтики есть акт.

«Точная линия» закончила заказ «Магистраль Плюс» по новому календарю. Последняя партия потребовала обычной корректировки графика из-за задержки фурнитуры, но фабрика сообщила о ней заранее и согласовала перенос без провала. Осенью цех прошел контрольную точку загрузки: не с запасом, но выше установленного порога. Новый договор компания выиграла в конкурсе по цене, образцам и сроку. Илья не называл его чудом, совет не выдавал один контракт за вечную безопасность.

Денис руководил планированием и раз в месяц присылал комиссии отчет по факту. Зоя отказывалась расширять вторую смену без подтвержденных заказов и по-прежнему напоминала Илье его обещания при всех. Раиса читала их переписку только там, где участвовала как эксперт, и больше не держала систему на личной памяти.

Мой договор с фабрикой принимала комиссия. Илья получал итоговый отчет как директор и мог дать управленческий ответ, но не выбирал меня подрядчиком и не подписывал платежи. Отношения между нами перестали быть новостью еще летом. Несколько недель люди обсуждали разницу в возрасте, потом на парковке появился чужой новый автомобиль, бухгалтерия сменила программу, и у коллектива нашлись более практичные темы.

В обед мне пришло письмо с адреса Виктора. Мы не общались с осени, когда он попросил копию старого страхового документа и получил ее по почте. Теперь он написал: «Увидел публикацию о твоем выступлении на отраслевой конференции. Поздравляю. Ты сделала то, о чем давно говорила. Удачи вам с бюро».

Я ответила: «Спасибо. Удачи с новым контрактом». Его должность изменилась, я знала об этом из общей профессиональной сети. Больше добавлять было нечего. Наш брак остался важной частью жизни, но перестал быть незакрытым разговором.

В шесть я выключила рабочий компьютер. Полина ушла раньше на занятия, Раиса забрала коробку образцов к завтрашнему выезду. Я проверила, закрыты ли окна, поставила офис на сигнализацию и поехала домой.

Домом четыре месяца была трехкомнатная квартира в Иванове, которую мы выбрали вместе. До фабрики Илья добирался двадцать минут, до «Контура» я доезжала за пятнадцать. Первый вариант находился ближе к его работе, второй имел отдельный кабинет только для меня, третий оказался дороже. Мы взяли третий после общего расчета и подписали договор аренды на обоих.

Квартиру в Ярославле Илья сохранял и продолжал платить ипотеку. Согласование банка на сдачу заняло время; теперь ее арендовал знакомый по официальному договору. Прежнюю однокомнатную квартиру я вернула хозяйке по акту и получила залог полностью.

У нас оставались личные счета и появился общий бытовой. Каждый месяц мы переводили