Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Лысев сделал ещё один глоток и провёл шершавыми пальцами по моим свежим карандашным заметкам.

— Виброплатформы что ли?

— Не совсем. Современные виброплатформы работают грубее, а Назаров бил куда прицельнее. Определённая мышца, определённое направление воздействия. Метод использовали и спортсмены, и даже танцоры. Хорошо помогало в развитии гибкости и в восстановлении.

— Угу, слышал нечто подобное, — согласно кивнул Лысев. — И что, действительно работает?

Я пожал плечами.

— Думаю, если бы вообще не работало, Советская власть не применяла бы это в тренировках будущих олимпийцев. Тут нужно зайти с другой стороны, так как любую методику можно превратить в цирк, если начать обещать настоящие чудеса.

Валерий Иванович хмыкнул и сделал глоток.

— Знакомые слова.

— Почему?

— Да потому что ты так обычно и говоришь: «Валерий Иванович, никакие это не чудеса, обычная биомеханика», — и всё такое прочее. А результат говорит о другом.

Я рассмеялся и глотнул чаю.

— Ну, можно и так сказать.

За окном появились первые спортсмены, лениво бредущие вдоль дорожек. Среди них оказалась и Миронова, которая решила прийти раньше Сазонова и Кравцова. Я же машинально проследил за её движениями и вспомнил, как ещё вчера она поставила личный рекорд.

Но рекорд ли был это?

Да, без сомнений, сама Света могла его считать таковым, но стоит поставить вопрос иначе. Можно ли попробовать выжать из неё и способностей других ещё больше? Что если попробовать совместить современные методики с давно забытой в определенных кругах биомеханической стимуляцией Назарова?

— А Бернштейна читали? — внезапно спросил я.

Лысев на секунду задумался.

— Теория построения движений?

— Она самая, — я открыл тетрадь и показал записи по Сазонову. — Вот смотрите. Мы можем тысячу раз ему говорить, чтобы ставил стопу ровнее. Причём парень же тупит не специально, он действительно старается. Только во время бега всё равно возвращается к старому движению. И даже кинезиотейпы не сильно-то помогают.

— Потому что привык так, — весьма справедливо заключил тренер.

Я постучал карандашом по бумаге и вывел перед глазами интерфейс.

Нейромышечная коррекция двигательного шаблона действительно помогала переучить организм, но не на все сто процентов. Система делала то, о чём Бернштейн писал десятилетия назад. Только вместо сотен и тысяч повторений она каким-то образом подталкивала нервную систему к нужному шаблону значительно быстрее.

Но всё же не до конца.

— О чём задумался? — спросил меня Валерий Иванович, подвигая томик Назарова к себе и с интересом вглядываясь в мои пометки.

— Проблема Мироновой с попыткой найти ритм. Мы ведь фактически разобрали её по Дьячкову. Тогда советская школа вообще очень серьёзно раскладывала прыжок на ритм, и без всякой современной съемки. Длина шага, изменение положения центра масс, подготовка к самому толчку.

Лысев улыбнулся и перевернул страницу.

— Знаешь, что самое обидное, — наконец сказал он, возвращаясь к воспоминаниям. — Я ведь серьёзно начинал работать в начале девяностых, незадолго после развала. Тогда всё советское считалось чуть ли не позором. Помню, тогда нам привезли несколько тренажёров для космонавтов, так тренера вокруг них ходили как вокруг космических кораблей. Потом появились американские журналы, программы подготовки и прочее.

— А старые книги отправились пылиться на полках, — добавил я.

— Примерно так, — ответил мужчина, переворачивая страницу.

Я сделал очередной глоток из кружки и заметил, как Миронову догоняли Сазонов и Кравцов, пылко о чём-то разговаривая на ходу.

— Запад тоже много хорошего дал, — продолжил я. — Ошибка начинается, когда новое используется, потому что оно новое, а старое выбрасывается, потому что оно старое. В идеале, нужно совмещать. Ведь самые красивые дети у кого?

Лысев улыбнулся на метафору.

— У метисов. Я понял твою мысль. Тебе бы с такими словами в министерство спорта. Хотя, слушать не станут.

— Потому что упёртые одни сидят?

Валерий Иванович покачал головой.

— Потому что не поверят, что такой молодой так много может знать о биомеханике человека. Ты, Смирнов, не перестаёшь меня удивлять. Видимо, в школе и универе хорошо учился и книжки дополнительно всякие читал? — сказал он с явной иронией в голосе.

— Можно сказать и так, — улыбнулся я в ответ.

На стадионе становилось всё люднее. Кравцов уже разминал плечо с резинкой, Сазонов работал с положением стопы возле барьера, а Света несколько раз прошлась по сектору, отмеряя разбег. Все они действительно старались выполнить наши указания, но им не хватало небольшого толчка. Небольшой помощи с нашей стороны, чтобы закрепить это всё в такие короткие сроки.

И тут у меня в голове сложилась мозаика, на создание которой мне понадобилось время.

Бернштейн давал мне понимание, как организм работает с движениями. Дьячков помог научиться раскладывать спортивную технику на отдельные элементы и кластеры. Бальсевич показал, как надо относиться к тренировке, а именно, не как к набору упражнений, а как к управляемому процессу адаптации конкретного человека.

А свёл это всё в единую схему Владимир Титович Назаров со своим БМС.

Я вызвал интерфейс, наложил полупрозрачные линии поверх бегущего Сазонова и улыбнулся.

Умение «Биомеханической коррекции движения» и было тем самым современным костылём, который буквально связывал два мира, нет, даже две эпохи! Одно дело, когда я, будто в виртуальной игрушке, подставлял положение стопы под подготовленный для меня паттерн. И совершенно другое — связать всё это в одну схему, где Система была не спасительной волшебной палочкой, а инструментом, который нужно использовать в связке со знаниями великих умов биомеханики.

— Чего ты улыбаешься? — задумчиво спросил меня Лысев.

Я захлопнул книгу Назарова и провёл пальцами по обложке.

— Валерий Иванович…

— М-м?

— Кажется, я придумал, как мы будем готовить их к областным. Сдается мне, в итоге все ахнут, когда те заберут золото.

Спустя полчаса наша маленькая исследовательская группа имени меня и великих советских биомехаников перекочевала из тренерской на стадион.

К тому времени до «Юности» добралась и Аня, которой потребовалась пара дополнительных часов сна для красоты. Она установила камеру на штативе сбоку от третьего барьера, а Лысев привычно вооружился секундомером. Я же разложил возле дорожки резинки и несколько плоских маркеров.

— Ну что, Сазонов! Готов?

Илья посмотрел на тренера и молча кивнул.

— Ну, тогда на старт! — скомандовал Лысев.

После вчерашней тренировки выглядел он неплохо. Ахилл не беспокоил, голеностоп свободно двигался, а функциональное состояние Система оценивала в восемьдесят семь процентов. Вот только проблема была в другом. Стоило ему нарастить скорость, как правая стопа снова начинала понемногу смещаться. Совсем чуть-чуть, на пять градусов. Обычный человек вряд ли бы даже заметил, но эти пять градусов начинали тащить за собой колено. Оно же, в свою очередь, утаскивало таз, и рушилась