Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Я решил ничего не говорить. Не просить его соблюдать технику и не напоминать то, что уже въелось ему в подкорку, и просто наблюдал.

Сазонов сорвался с места и побежал к первому барьеру. На выходе он сработал чисто, и зелёное свечение под его ногами это подтвердило. Однако уже после второго барьера правая стопа начала разворачиваться, после чего и посыпалась вся цепочка.

— Есть, — произнесла Аня, не отрываясь от камеры. — Всё сняла.

— Время? — спросил я.

Лысев показал мне секундомер, а Илья трусцой вернулся к барьеру. Аня прокрутила запись назад, и мы остановили кадр сразу после второго барьера.

— Видишь?

Илья нагнулся над экраном ноутбука.

— Опять криво ставлю?

Я заметил, что тейп Сазонов всё ещё носил, значит, проблема была не в этом.

— Бернштейн ещё чёрт знает когда описывал примерно ту же проблему. Движение постоянно корректируется по информации, которую тело получает обратно. Зрение, суставы, мышцы, кожа. Тейп тебе немного помог, поэтому подключим к этому и ритм.

Тут уже подключился Лысев:

— На разгоне держишь направление, после первого барьера — ритм. А между барьерами?

— Три шага, — кивнул Илья.

Я вышел на дорожку. Тридцать пять метров. Вот только на бумаге они всегда выглядели одинаковыми. Для бегущего же человека первый межбарьерный отрезок и восьмой были двумя совершенно разными мирами. В начале спортсмен всегда свежий, шаг длинный и уверенный, но ближе к концу ноги тяжелеют, сердце колотится как сумасшедшее, и те же самые тридцать пять метров внезапно становятся длиннее.

— Вот поэтому сегодня мне плевать на твой результат, — сказал я. — Мне нужно понять, как ты проходишь каждый отдельный кусок дистанции.

— То есть, сколько шагов? — спросил Илья.

— В том числе, но считать одни шаги мало.

Я открыл блокнот и ещё раз сверился с записями. Со стороны мои рисунки наверняка напоминали творчество не слишком одарённого первоклассника. Человечки из палок, стрелки, дуги, цифры возле суставов. Однако мне всё было понятно, причём местами даже больше, чем виртуальные показания интерфейса.

— Смотри сюда.

Илья подошёл ближе и наклонил голову.

— Большинство думает, что задача барьериста — просто перепрыгнуть препятствие, желательно не сильно теряя в темпе. Вот только чем выше ты поднимаешь центр массы, тем больше скорости тратишь вверх вместо движения вперёд. А потом ещё должен эту высоту не потерять, приземлиться и снова разогнаться. Получается маленькая горка посреди спринта.

Я провёл вторую более пологую дугу возле первой, на которую указывал, и продолжил:

— Нам нужна вот такая траектория. Поднялся ровно настолько, насколько необходимо для барьера, и продолжил движение.

Лысев присел на корточки возле первой отметки.

— У него вчера отталкивание далековато было.

— Именно! — сказал я и поставил маркер. — Илья, встань сюда.

Сазонов встал рядом.

— Это твоя точка. Сейчас ты пробегаешь один барьер без секундомера, а мы снимем всё сбоку. Смотреть и ориентироваться будешь вот сюда.

Я поставил вторую точку уже за барьером.

— И всё? — удивлённо спросил Илья. — Так это же базовые упражнения.

— А ты на них и косячишь, — ответил за меня Лысев.

На всякий случай вывел интерфейс, отошёл, и полупрозрачная модель тут же легла поверх фигуры Ильи. Когда он ускорился и прыгнул, красная линия центра массы выгнулась вверх сильнее расчётной. Правая нога прошла чисто, но после схода Илью вынесло дальше отметки почти на полстопы.

Вот так одна маленькая ошибка привела к неудовлетворительному результату.

Мы снова собрались у камеры, и Сазонов выглядел куда серьёзнее.

— Ты слишком высоко прыгаешь, — заключил Лысев, просматривая кадры на замедленной съемке.

— Я просто боюсь задеть барьер.

— Вот этот страх и не позволяет тебе выполнить идеальный прыжок, — добавил я.

Вдруг Илья замолчал, попросил прокрутить видеозапись два раза, а затем выпрямился.

— Попробую ещё раз.

Валерий Иванович удивлённо поджал нижнюю губу, но говорить ничего не стал. Я же передвинул маркер буквально на несколько сантиметров.

— Не пытайся брать ниже, — бросил ему перед забегом. — Вообще старайся не думать про высоту, просто попробуй попасть сюда после барьера.

Илья разогнался, и Система тут же подсветила точку толчка. На этот раз он получился почти идеально, и интерфейс показал, что центр массы пошёл по более пологой траектории, а когда Илья приземлился, то стопа оказалась всего в нескольких сантиметрах от отметки.

— Во! — неожиданно гаркнул Лысев. — Отлично! То, что нужно!

Сазонов остановился метров через двадцать и обернулся, а у меня перед глазами вспыхнула короткая сводка.

«Потеря горизонтальной скорости при преодолении барьера: снижена.»

«Стабильность фазовой структуры: 71%.»

Вот теперь стало куда интереснее.

— Ставлю четыре за исполнение и пять с минусом за попытку, — бросил ему Валерий Иванович.

Я же кивнул и сделал несколько важных заметок. Бернштейн мог сколько угодно красиво рассуждать о построении движений, а Бальсевич записывать объективные параметры нагрузки, однако на дорожке вся эта наука сводилась к простому вопросу: сможет ли спортсмен сделать правильный подход не один раз, а, скажем, десять? Более того, потом повторить то же самое на соревнованиях, когда ноги забьются, трибуны заорут, а впереди останется последний вираж.

— Чего встал? — хлопнул я в ладоши. — Давай, давай, ещё раз! Мы только начали!

Сазонов глубоко вдохнул, похлопал себя по щекам и отправился на исходную. К пятой попытке точка схода гуляла всего на несколько сантиметров после барьера. К седьмому он перестал смотреть на метки во время приземления, а к десятому я вообще их убрал.

Что самое интересное, Сазонов этого практически не заметил.

Он разогнался, перемахнул через барьер и приземлился ровно туда, где раньше стоял маркер. Мы с Валерием Ивановичем переглянулись, и после двадцатого успешного раза Сазонова он обернулся и обратился ко мне со словами:

— Возьму-ка я у тебя почитать томик Назарова. Ты ведь не против?

Я только кивнул. Интересно будет посмотреть на итоговый результат, когда у нас всё-таки получится соединить существующий опыт с текущими возможностями. И интересно, какую награду выдаст Система за победу на областных, а потом и дальше, вплоть до Олимпиады.

Жаль только, что на Олимпиаду в Сочи в четырнадцатом году не успеваем, потому что для того, чтобы заявиться на Игры, нужно было заранее выполнить определённые критерии, заняв места в определённых диапазонах на международных соревнованиях, да и сам отбор длится чуть ли не пару лет. Хотя тут скорее проблема в том, что она зимняя и виды спорта на ней представлены такие же, всякие коньки и лыжи и переучить на них спортсменов будет сложновато даже мне.

Но если сейчас всё сложится как я задумал, то это будет первым шагом к тому, чтобы я привел людей в большой спорт. Тем более, я обещал Лене, что она у меня будет