Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

пара вертолетов «Апач». Вертолеты выпустили три ракеты с лазерным наведением, которые влетели в окно офиса на втором этаже. Сам Мансур, а также лидер ХАМАСа Джамаль Салим и шестеро других палестинцев были мгновенно разорваны взрывами. Еще двумя жертвами стали дети в возрасте восьми и десяти лет, ожидавшие приема у врача этажом ниже. Оба погибли под завалами.

Все это казалось каким-то безумием. Я позвонил Луэю.

– Что, черт возьми, происходит с этим миром? Вы точно уверены, что они были причастны к взрывам террористов-смертников? Я знаю, эти люди поддерживали теракты, но они входили в политическое крыло ХАМАСа, как мой отец. Они не имеют отношения к террору!

– Вообще-то имеют. По нашим данным, Мансур и Салим непосредственно причастны к бойне в дельфинарии. На их руках кровь. Мы обязаны были отреагировать.

Что я мог поделать? Поспорить с ним? Сказать, что его информация неверна? Внезапно до меня дошло, что израильское правительство наверняка планирует убить и моего отца. Даже если не он организовывал взрывы террористов-смертников, то все равно виновен в соучастии. Кроме того, он располагал информацией, которая могла спасти людей, а он ее утаил. У него было влияние, которым он не воспользовался. Он мог попытаться пресечь убийства, но не сделал этого. Он поддержал движение и призвал участвующих в нем продолжать борьбу до тех пор, пока израильтяне не будут вынуждены уйти. В глазах израильского правительства он точно такой же террорист.

Читая Библию, теперь я сравнивал действия отца с учением Иисуса, а не с тем, что содержится в Коране. Он все меньше и меньше казался мне героем, и это разбивало мне сердце. Я хотел рассказать ему, чему научился, но знал, что он не станет слушать. И если люди из Иерусалима добьются своего, отцу никогда не представится шанс увидеть, как ислам повел его по ложному пути.

Я утешал себя мыслью, что отец будет в безопасности – по крайней мере, какое-то время – благодаря моим связям в Шин-Бет. Как и я, они хотели, чтобы он оставался жив, но, конечно, по абсолютно другим причинам. Он был их главным источником инсайдерской информации в ХАМАСе. Конечно, я не имел возможности ему этого объяснить, и даже защита Шин-Бет могла в конечном счете подвести его. Довольно подозрительно, в конце концов, если всем остальным лидерам ХАМАСа придется скрываться, в то время как мой отец будет свободно ходить по улицам. Я должен был хотя бы сделать вид, что защищаю его. Я немедленно отправился к отцу в офис и указал на то, что произошедшее с Мансуром могло с таким же успехом случиться и с ним.

– Держись подальше от всех. Избавься от телохранителей. Закрой офис. Не приходи сюда больше.

Он ответил так, как я и ожидал:

– Со мной все будет в порядке, Мусаб. Мы закроем окна стальными листами.

– Ты с ума сошел? Уходи отсюда сейчас же! Их ракеты пробивают броню танков и стены зданий. Ты думаешь, тебя защитит лист металла? Даже если тебе удастся закрыть окна, ракеты пробьют потолок. Давай, поехали!

Честно говоря, я не мог винить его за упрямство. Он был религиозным деятелем и политиком, а не солдатом. Он совершенно не разбирался ни в армейских делах, ни в покушениях. Он не знал всего того, что знал я. В конце концов он согласился уехать со мной, хоть и не был от этого в восторге.

Но не только я пришел к выводу, что старый друг Мансура Хасан Юсеф по логике событий должен стать следующей целью. Когда мы шли по улице, казалось, все вокруг смотрели на нас обеспокоенно. Некоторые ускоряли шаг и с тревогой поглядывали на небо, стараясь отойти от нас как можно дальше. Я знал, что они, как и я, внимательно прислушивались, не раздастся ли гул приближающихся вертолетов. Никто не хотел стать «сопутствующим ущербом».

Я отвез отца в отель «Сити Инн» и попросил его оставаться там.

– В общем, так, вон тот парень за стойкой пообещал переселять тебя в новый номер каждые пять часов. Просто делай, что он говорит. Не приводи никого в номер. Не звони никому, кроме меня, и не покидай это место. Вот безопасный телефон.

Покинув отель, я немедленно сообщил Шин-Бет, где мой отец.

– Хорошо. Держи его пока там, подальше от неприятностей.

Чтобы оградить отца от опасностей, я должен был каждое мгновение знать, где он находится. Я должен был контролировать каждый его вздох. Я убрал от него всех телохранителей. Я не мог им доверять. Мне нужно было, чтобы отец полностью положился на меня. Если нет, то почти наверняка он совершит ошибку, которая будет стоить ему жизни. Я стал его помощником, телохранителем и привратником. Я обеспечивал все его потребности. Я следил за всем, что происходило рядом с отелем. Я стал его связью с внешним миром и связующим звеном внешнего мира с ним. Эта новая роль дала мне дополнительное преимущество, поскольку полностью избавила меня от подозрений в шпионаже.

Я стал отыгрывать роль лидера ХАМАСа. У меня была собственная М16, благодаря которой я выглядел как человек со средствами, связями и авторитетом. В те дни такое оружие пользовалось большим спросом и было в дефиците (моя штурмовая винтовка, к примеру, стоила десять тысяч долларов). Кроме того, я отчаянно спекулировал своей родственной связью с шейхом Хасаном Юсефом.

Вокруг меня стали крутиться боевики ХАМАСа – просто из желания, чтобы я их заметил. Они думали, что я владею всеми секретами организации, и оттого легко делились со мной своими разочарованиями и проблемами, полагая, что я смогу помочь их разрешить.

Я внимательно слушал. Все они понятия не имели, что несли мне информацию небольшими порциями, которые я потом собирал воедино, воссоздавая более масштабную картину. Благодаря этим крупицам информации Шин-Бет провела больше операций, чем можно было бы описать в одной книге. Могу сказать только, что эти беседы спасли немало невинных жизней. Благодаря вовремя предотвращенным терактам у могил оказалось намного меньше скорбящих вдов и осиротевших детей.

Завоевав доверие и уважение в военном крыле, я стал связным ХАМАСа с другими палестинскими группировками. Они хотели, чтобы я обеспечивал их взрывчаткой и координировал совместные с ними операции.

Однажды Ахмед аль-Фаранси, помощник Марвана Баргути, попросил меня достать взрывчатку для нескольких террористов-смертников из Дженина. Я пообещал выполнить просьбу, однако тут же затеял свою игру: принялся тянуть время, чтобы выявить ячейки террористов на Западном берегу. Разумеется, подобные игры очень опасны. Но я знал, что прикрыт сразу с нескольких сторон. Точно так же, как статус старшего