Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

сына шейха Хасана Юсефа избавил меня от внутрихамасовских пыток в тюрьме, он стал защищать меня, когда я начал собирать информацию среди террористов. Плюс официальная работа в АМР США придала мне определенную степень защиты и свободы. В довершение всего мою спину постоянно прикрывала Шин-Бет.

Однако любая ошибка могла стоить мне жизни, и особенная угроза исходила от Палестинской администрации. ПА владела довольно сложным электронным оборудованием для прослушиваний, предоставленным им ЦРУ. Иногда они использовали его для выслеживания террористов. А другой раз – для выявления коллаборантов. Поэтому мне приходилось постоянно быть начеку, чтобы не попасть в руки ПА, поскольку я знал о внутренней «кухне» Шин-Бет больше, чем любой другой агент.

Поскольку я стал единственной «точкой доступа» к своему отцу, мне приходилось поддерживать прямые контакты с каждым лидером ХАМАСа на Западном берегу, в секторе Газа и Сирии. Кроме меня, единственным человеком с таким же уровнем доступа был Халед Машааль в Дамаске. Машааль родился на Западном берегу, но бо́льшую часть жизни провел в других арабских странах. Он присоединился к «Братьям-мусульманам» в Кувейте, когда изучал физику в университете. С основанием ХАМАСа Машааль возглавил кувейтское отделение. А после иракского вторжения он переехал в Иорданию, затем в Катар и, наконец, в Сирию.

Лидеры ХАМАСа не могли выезжать за пределы палестинских территорий. Машааль жил в Дамаске, и этот запрет на него не распространялся. Поэтому он превратился в своего рода дипломата, представляющего ХАМАС в Каире, Москве и Лиге арабских государств. В путешествиях он в основном собирал деньги. Только в апреле 2006 года, посетив Иран и Катар, он собрал сто миллионов долларов.

Машааль редко появлялся на публике. Он жил в засекреченных местах и не имел возможности вернуться на оккупированные территории из-за постоянной угрозы покушения. И на то, чтобы проявлять такую осторожность, у него были достаточно веские основания.

В 1997 году Машааль находился в Иордании, когда пара агентов израильской разведки проникли к нему в спальню. Подкравшись к спящему Машаалю, они вбрызнули в его ухо редкий яд. Телохранители заметили агентов, выходивших из здания, и один из них пошел проверить, все ли в порядке с Машаалем. Зайдя, он не заметил крови, однако его начальник лежал на полу и не мог говорить. Тогда телохранители бросились в погоню за израильтянами, один из которых «удачно» провалился в открытый водосток. В результате агентов арестовала иорданская полиция.

Израиль только-только подписал мирное соглашение с Иорданией и обменялся послами, и одна неудачная атака могла свести на нет все дипломатические успехи. ХАМАС, со своей стороны, пришел в замешательство оттого, что до одного из его ключевых лидеров оказалось так легко добраться. Эта история выглядела унизительно для всех вовлеченных сторон, поэтому все попытались ее скрыть. Но каким-то образом о ней прознали международные СМИ.

На улицах Иордании вспыхнул стихийный протест, и королю Хусейну пришлось требовать от Израиля освобождения шейха Ахмеда Ясина, духовного лидера ХАМАСа, вместе с другими палестинскими заключенными в обмен на опростоволосившихся агентов «Моссада». Более того, «Моссад» должен был незамедлительно прислать медицинскую бригаду для введения Машаалю противоядия. Израиль неохотно согласился.

Халед Машааль звонил мне минимум раз в неделю. Иногда он уходил с очень важных встреч, чтобы ответить на мой звонок. Как-то раз сотрудники «Моссада» позвонили в Шин-Бет:

– Какой-то очень опасный человек из Рамаллы каждую неделю общается с Халедом Машаалем, и мы не можем понять, кто это!

Конечно же, они имели в виду меня. Мы все от души посмеялись, Шин-Бет решила оставить «Моссад» в неведении. Похоже, в каждой стране службы безопасности конкурируют между собой – как Федеральное бюро расследований, Центральное разведывательное управление и Агентство национальной безопасности в США.

Однажды я решил воспользоваться своими доверительными отношениями с Машаалем. Я сказал, что у меня есть очень важная информация, которую я не могу сообщить по телефону.

– У тебя есть безопасный способ ее доставить? – спросил он.

– Конечно. Позвоню через неделю, сообщу подробности.

Обычным способом связи между палестинскими территориями и Дамаском была пересылка письма с помощью кого-то, у кого не имелось судимостей или каких-либо замеченных связей с ХАМАСом. Такие письма писали на самой тонкой бумаге, сворачивали до крошечного размера, после чего помещали в пустую капсулу от какого-нибудь лекарства или просто обматывали нейлоновой нитью. Непосредственно перед пересечением границы курьер проглатывал капсулу, а потом отрыгивал ее в туалете на другой стороне. Иногда курьеру приходилось перевозить до пятидесяти писем одновременно. Естественно, эти «мулы» понятия не имели, что именно содержится в письмах.

Я решил сделать нечто иное: открыть новый тайный канал связи с внешним руководством, тем самым расширив свой уровень доступа с личного до оперативно-секретного.

Шин-Бет понравилась моя идея.

Для осуществления замысла я выбрал местного члена ХАМАСа и велел ему встретиться со мной ночью на старом кладбище. Чтобы произвести впечатление, я пришел с винтовкой M16.

– Я хочу, чтобы ты выполнил очень важное задание, – сказал я.

Явно напуганный и в то же время взволнованный, он ловил каждое слово сына Хасана Юсефа.

– Тебе нельзя никому об этом рассказывать – ни семье, ни даже местному командиру ХАМАСа. Кстати, кто он?

Я попросил изложить письменно всю историю его пребывания в ХАМАСе – все, что он знал, – прежде чем я раскрою суть задания. Писал он довольно долго. Я даже поразился количеству информации, которое он предоставил – включая последние данные о каждой акции в его районе.

Когда мы встретились во второй раз, я сообщил, что его высылают из Палестины.

– Делай все в точности, как я говорю, – предупредил я, – и не задавай вопросов.

Я сказал Луэю, что парень целиком и полностью связан с ХАМАСом, так что, если организация решит его проверить, они найдут в его лице чрезвычайно активного и лояльного члена. Шин-Бет провела проверку по собственным каналам, одобрила кандидатуру и открыла для него границу.

Я написал письмо Халеду Машаалю, в котором сообщил, что у меня есть все ключи от Западного берега и что он может полностью положиться на меня в выполнении особых и сложных миссий, которые невозможно осуществить через обычные каналы ХАМАСа. Я сказал, что готов к исполнению его приказов и гарантирую успех.

Момент был выбран идеально – к тому времени израильтяне уже убили или арестовали большинство лидеров и активистов ХАМАСа. «Бригады аль-Кассам» истощились, и Машаалю катастрофически не хватало людских ресурсов.

Тем не менее я не заставлял курьера глотать письмо. Я разработал более сложную схему, в основном потому, что так было веселее. Я понял, что мне нравятся все эти шпионские штучки, особенно когда мне помогает израильская разведка.

Мы купили курьеру прекрасную