СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Итак, мы съехались учиться. Была середина осени, временами случались заморозки, выпадал снег. Школу писателей – сосновый сруб – обогревала русская печь. Мы с Мишей Семёновым рубили дрова для обогрева литературной мастерской Захара Прилепина. Печь была прожорливой. Рубить приходилось два раза в день. А ещё – таскать поленья с другой стороны оврага. Но мне нравилось это занятие. И по правде сказать, мне не хотелось, чтобы до меня дошла очередь дежурить по столовой, когда нужно было целый день, то есть три раза за день собирать и мыть после всех студентов посуду. Грязная посуда – это не моё. А рубка меня привлекала – занятие молодецкое и исконное, испоконвековое.

Однажды к нам приехал приглашённый гость – писатель Игорь Малышев. Он показал нам с Мишей, как нужно делать топором петлю над головой, благодаря которой можно было придавать топору ускорение. У Игоря, благодаря петле, получалось раскалывать почти полуметрового диаметра сосновые поленья с одного удара. Я попробовал, но мне петля не понравилась. Мне показалось, что от моих рук исходит угроза моей голове именно в тот момент, когда голова колуна максимально ускорялась где-то вне зоны видимости. Я решил для себя, что десять ударов без петли надёжнее одного удара с ускорением.

Тише едешь, дальше будешь. Или просто будешь.

На самом деле, это был не турпоход и не посещение загородного санатория. Мы постоянно что-то читали, в первую очередь произведения товарищей и классику на ту же тему, что и произведения товарищей. Каждый день происходил разбор текстов учащихся. Каждый день к нам приезжали гости – уже состоявшиеся писатели или поэты. Вечером порой происходило неформальное общение. Часто это сопровождалось возлияниями, но не очень обильными – иначе получалось бы накладно и мешало бы обучению, а народ всё-таки собрался не на тусовку, а на учёбу.

Приглашённые гости приезжали на несколько часов и уезжали. А постоянно нас обучали писатель, критик и литературовед Алексей Колобродов и поэт и литературовед Олег Демидов. Ну и мы, студенты, конечно, тоже друг друга учили и друг у друга учились. За десять дней пребывания в литературной мастерской я осознал, что талантливых людей вокруг очень много, не только здесь, в Лапино, а вообще в России, и, конечно же, за её пределами, что создание русской литературы идёт непрерывно, что оно продолжается здесь и сейчас и будет продолжаться после нас. Я элементарно научился вчитываться в чужой и в свой текст. Свой текст хорош тем, что его можно править. В нём научился оставлять главное, структурировать его, чётко формулировать мысль, исходя из поставленной задачи. Научился осознавать идею, посыл. Приобрёл навык идти прямо, не сворачивая в вязкие дебри частного, избавляться от ненужных подробностей. Понял, что необходимо очень много работать, чтобы чего-то достичь.

Но это не самое главное. Главное – я осознал важность петли ускорения вне зоны контроля. Именно в литературе это нужно уметь делать. И тогда будешь разить словом с одного удара. А если будешь стараться мерно тюкать, то и десяти ударов будет мало. В таком случае просто очень скоро затупится или сломается инструмент. Его придётся выкинуть, а затею оставить. Ускорение вне зоны контроля действительно опасно – можно лишиться головы в самом буквальном смысле, без всяких метафор. Такое уже случилось со многими. Но иначе ничего не написать. Книга должна подхватить тебя, автора, и ускоренно унести. Не ты её хозяин, а она твоя хозяйка. Только если будет так, может что-то получиться. И то, не всегда и не у всех. И не каждый раз. Не получилось с первого раза, пробуй ещё. Но если будешь бояться ускорения вне зоны контроля, то точно никогда ничего не сделаешь. Можно это назвать вдохновением. Если книга есть в замысле, то она сама себя обязательно напишет.

С реальными топором и с поленом после отъезда писателя Игоря Малышева я ещё несколько раз пытался проделывать фокус с ускорением. Получалось не очень хорошо. Потом учёба закончилась и пропала необходимость махать топором. Но если бы я захотел стать профессиональным дровосеком, без ускорения вне зоны контроля мне не удалось бы обойтись. Либо научись, либо смирись с профессиональной непригодностью.

На самом деле, одним из главных итогов обучения в литературной мастерской Захара Прилепина для меня стало знакомство с очень интересными, талантливыми, незаурядными людьми. Там я нашёл свою стаю, которая каждый год пополняется, ведь мастерская продолжает свою работу. Ты можешь кого-то не знать лично, но текст сближает, сплачивает, объединяет лучше любых вечерних посиделок. Или же текст оставляет равнодушным. Значит, в данном случае сближению не суждено случиться.

Зачем я делаю это личное отступление в моей книге? Таким вопросом может задаться читатель. Отвечу.

Эта книга о нашем общем историческом прошлом, о том, что мы все братья по крови в каких-то не очень больших коленах. Удивительно, но я смог нащупать братские связи и выявить фрагменты общего прошлого с моими новыми товарищами. Более того, в моих двух статьях, которые я посылал на конкурс для участия в литературной мастерской, шла речь именно об этих братских связях и о совместном историческом прошлом предков разных людей. При случае, обязательно поделюсь этими открытиями, не касающимися Захара Прилепина, но имеющими отношение к моим новым товарищам.

Нисифоровы, Таёкины, Красиковы, Ванчковы

(По материалам дел РГАДА, ф. 210, оп. 9, д. 403, оп. 12, д. 535, ф. 350, оп. 1, д. 3182)

Прежде чем вернуться в Добренский уезд, позвольте вам рассказать о предках Захара Прилепина по линии его деда Николая Егоровича Нисифорова. Это – дед по маме. Поиски по этой линии активно велись ещё в 2017 году Светланой Карнауховой. И уже ей удалось выявить новые родовые ветки: Таёкиных (они же Красиковы), Ванчковых. Эти семьи вместе с Нисифоровыми жили в селе Казинка Скопинского уезда и были дворцовыми крестьянами, то есть крепостными лично царя. Скопинские дворцовые крестьяне, по сути, были государевыми конюхами. Их так и записывали в документах: «взял себе жену… конюхову дочь…» Одно время волость, где жили казинцы, называлась Коннозаводской. Можно сказать, что в Скопине располагался один из немногих в государстве тогдашних «танковых» заводов XVIII века. Скопинские предки Захара работали на стратегическом предприятии. Их статус ни в коем случае нельзя сравнивать с помещичьими крестьянами. В ревизских сказках по скопинскому селу Казинке нет сведений о продаже людей, были лишь единичные случаи переводов из села в село внутри волости. Высокой смертности, родственных браков, что характерно было для крепостных мелких