Петербург. Белая ночь и чёрный дым - Велес Богов

– В город не сунемся, – твёрдо сказал Дима. – Там может быть опасно. Объедем по полям.

– По полям можно, – согласилась Маша. – Но тогда бензина уйдёт больше.

– Выбираем меньшее из зол, – решил Дима. – Едем по полям. Лучше потратить бензин, чем нарваться на засаду.

Они загрузились и тронулись. Дорога постепенно становилась хуже, асфальт сменился гравийкой, потом грунтовкой. «Буханка» прыгала на ухабах, но шла.

К полудню дождь усилился, превратив грунтовку в месиво. Дима ругался сквозь зубы, выкручивая руль, чтобы не застрять. Маша молчала, вцепившись в сиденье. Слава сзади придерживал ящики, чтобы не разлетелись.

– Чёрт! – Дима резко затормозил.

Прямо перед ними дорога уходила в воду. Небольшая речка, разлившаяся после дождей, затопила низину. Вода была мутной, бурой, и глубина была непонятна.

– Объезжать? – спросил Слава.

– Справа лес, слева овраг. Только вперёд или назад. – Дима вышел, взял длинную палку, полез в воду. Брёл, прощупывая дно. Вода дошла до колена, потом до пояса. Он вернулся, мокрый, злой.

– Метров двадцать. Глубина около метра. «Буханка» должна пройти, если не заглохнет.

– А если заглохнет?

– Тогда мы в воде, с машиной, полной патронов и припасов. И до берега пилить вплавь.

Маша и Слава переглянулись.

– Другого пути нет? – спросила Маша.

– Нет.

Дима посмотрел на них.

– Решайте. Я могу попробовать. Если что – успеете выскочить.

Слава выдохнул.

– Пробуй. Мы с тобой.

Дима кивнул, сел за руль. Маша прижалась к сиденью, поджав ноги. «Буханка» медленно съехала в воду.

Вода поднялась, заливая колёса, потом начала хлестать в щели в полу. Двигатель работал ровно, но Дима чувствовал, как машина теряет скорость. Он вдавил газ, «буханка» взревела, рванула вперёд, поднимая волны.

– Давай, давай, давай! – шептал он, вцепившись в руль.

Мотор чихнул раз, другой. Дима похолодел. Но двигатель выровнялся, и «буханка» вылетела на противоположный берег, вздымая фонтаны грязи.

Дима выключил зажигание, выдохнул.

– Живы?

– Кажется, да, – выдохнул Слава. – Твою мать, Дима, ты псих.

– Зато мы на том берегу.

Он вышел, открыл капот. Вода хлюпала где-то внизу, но двигатель работал. Чудо.

– Едем дальше, – сказал он, садясь обратно. – Пока не остановились.

К вечеру дождь кончился, и тучи начали расходиться. В просветах показалось солнце – низкое, осеннее, но такое долгожданное. Дорога стала лучше, и «буханка» бодро катила вперёд.

– Смотрите, – вдруг сказала Маша, показывая вперёд.

На горизонте, там, где кончались поля и начиналось что-то другое, появилась полоса. Ровная, бескрайняя, уходящая в обе стороны.

– Что это? – спросил Слава.

– Горизонт, – тихо ответила Маша. – Степь. Мы въезжаем в степь.

Дима остановил машину. Они вышли и стояли, глядя на открывающийся простор. Леса кончились. Кончились холмы, овраги, перелески. Впереди была только земля и небо. Бескрайние, пустые, свободные.

– Вот она, – прошептал Дима. – Саратовская область.

– Красиво, – сказала Маша. – Страшно красиво.

– Почему страшно?

– Потому что здесь не спрятаться. Всё видно. И ты виден всем.

Дима кивнул. Она была права. Но в этом был и свой плюс.

– Зато здесь нет леса, где могут прятаться заражённые. И бандитам сложнее устроить засаду. Мы их увидим за километр.

– Если успеем, – тихо добавил Слава.

Они стояли на границе двух миров. Позади остались леса, болота, города, смерть. Впереди была степь. И неизвестность.

Дима достал фотографию, посмотрел на неё. Потом убрал обратно.

– Едем, – сказал он. – Найдём место для ночлега. Завтра… завтра начнём искать.

– Что искать? – спросила Маша.

– Дом, – ответил Дима. – Наш дом.

Они сели в машину, и «буханка» тронулась в степь. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Ветер нёс запах сухой травы и свободы.

Первый этап их пути закончился. Начинался второй. Самый важный. Самый страшный. Самый долгожданный.

А они ехали вперёд. Потому что только так можно было выжить. Только в движении.

Глава 26. Степь

Первый день в степи оказался самым странным за всё время их пути. Лес кончился – резко, будто обрезанный ножом. Вместо него – бескрайнее пространство, уходящее во все стороны. Дорога, по которой они ехали, теперь не петляла между деревьями, а уходила прямой линией к горизонту. Ни поворотов, ни перекрёстков. Только степь, небо и ветер.

Дима вёл машину, но теперь его взгляд не метался по сторонам в поисках угрозы. В степи угрозу было видно издалека. Любая точка на горизонте, любое движение – и у них было время подготовиться. Это давало странное, почти забытое чувство безопасности.

– Как на ладони, – тихо сказала Маша, глядя в окно. – Всё видно.

– И нас видно, – отозвался Слава. – Если у кого-то есть бинокль или оптика, они нас уже заметили.

– Значит, будем надеяться, что у них нет оптики, – буркнул Дима.

К обеду они въехали в небольшую деревню. Домов двадцать, все деревянные, с палисадниками и огородами. Типичная сельская Россия, только мёртвая. На улице ни души, окна выбиты, кое-где следы пожара.

Дима заглушил мотор, прислушался. Тишина.

– Проверим, – решил он. – Маша, остаёшься в машине. Слава, со мной. Если что – жми на газ и уезжай обратно в степь. Там нас не догонят.

– Почему я всегда должна сидеть? – в голосе Маши впервые за долгое время прорезалось раздражение. – Я тоже могу стрелять. У меня пистолет с глушителем.

– Потому что ты наш штурман, – спокойно ответил Дима. – И потому что без тебя мы не доедем. Ты нужна нам живой и здоровой. Это не потому что ты слабая. Это потому что ты важная.

Маша хотела возразить, но промолчала. В его словах была правда.

Дима и Слава обошли несколько домов. Внутри – бардак, разбросанные вещи, пустые банки. В одном из домов на полу лежал скелет – видимо, хозяин не успел уйти. Слава отвернулся, но Дима подошёл, посмотрел внимательно.

– Не заражённый, – сказал он. – Пуля. Видишь дырку в черепе? Кто-то его пристрелил. Потом уже грызли, но это после смерти.

– Бандиты?

– Или свои, чтобы не мучился. Не узнаем.

В третьем доме они нашли клад. В подполе, аккуратно сложенные, стояли банки с соленьями, картошка в мешках, даже несколько бутылок с растительным маслом. Хозяева либо не успели забрать, либо