Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

она ещё со своими глупостями. Он что ли не устал? Ему кушать не хочется? Нет. Не должна Лиза расстраивать Тошу, ему и так нелегко. И девочка крепко сжимала ручку лукошка, под завязку набитого лисичками.

Так и шли они. Молча, не глядя друг на друга, не зная дороги. Чужой лес. Чужие звериные тропы, грозные ёлки, норовящие хлестнуть по лицу колючими лапами, и жаркий, невероятно жаркий день.

– Ты устала? – наконец остановился Антон, оглядел Лизу внимательным взглядом.

– Нет, Тошик, – смело отвечала сестра, а у самой губы тряслись от еле сдерживаемых слёз.

– Потерпи, Лиз, потерпи… думаю, скоро выберемся, – храбрился Антон.

– Братик, а если мы до ночи в лесу пробудем, где мы ночевать станем?

– Ну что ты… Не переживай, мы скоро выйдем.

Девочка с сомнением покачала головой, вздохнула совсем по-взрослому, подняла голову.

– Тош… давай посидим чуть-чуть. Совсем немножко. Мне сапожки натёрли.

– Ох… – мальчик опустился на траву, прижал к себе сестрёнку. – Маленькая моя, прости…

Девочка будто и не расслышала. Она смотрела куда-то в сторону, будто разглядывала что-то, мелькнувшее среди деревьев.

– Тошик… а что там?

– Где?

Малышка махнула рукой, мальчик проследил её жест и увидел просвет. Нет, он не мог ошибиться, лес, как будто становился реже, и… – он прислушался – совсем рядом бурлила река.

– Идём, Лиза, мы почти у цели! – вскочил на ноги он.

Сил будто прибыло, брат с сестрой, волоча за собой корзины и забыв о мозолях, бежали к кромке леса и… вдруг застыли, оказавшись возле лишённой растительности горы.

– Ой, где мы? – пискнула Лиза. – Что это, Антон?

– Не знаю. Но знаю, что там высоко, а значит, взобравшись на гору, мы сможем увидеть, в какой стороне дом. Идём?

– Да.

Дома не было. Совсем. Кругом был лес, а внизу под горой река. Куда держать путь двоим потеряшкам, яснее не стало. Зато на горе обнаружилась маленькая избушка и явные следы пребывания кого-то. То есть сейчас-то никого не было, но буханка хлеба, обнаруженная Антоном в плетёном коробе, даже засохнуть не успела. Были и другие продукты. Мешочек гречи на балке под потолком, мешочек соли, чай, веточки мяты.

– Так, Лиза, – обрёл уверенность Антон, – сегодня мы никуда не идём. Здесь заночуем. Сейчас спущусь к реке, наберу воды, мы с тобой печку растопим, ужин готовить будем.

– А домой когда?

– Думаю, нам стоит остаться здесь. Нас искать будут, и здесь наверняка найдут быстрее, чем в лесу. Видишь, припасы? Значит, бывает кто-то частенько, так что не пропадём. Снимай сапоги, лезь на лавку и жди меня. Я за водой пойду.

Он схватил котелок и скрылся за дверью, Лиза с любопытством оглядывалась, рассматривая странную избушку.

Бежать к реке не пришлось. Стоило спуститься с холма, мальчик наткнулся на заботливо выложенный камнями родник. Антон порадовался, всё надолго сестру одну не оставлять… Он зачерпнул котелком воду, вылил её в прихваченное с гвоздя, вбитого в стену сбоку от двери, ведро, наполнил ведро до половины. Поднялся с колен, прикинул на вес, сдюжит ли? Кивнул, сдвинув брови, снова наклонился к родничку, погрузил в воду котелок.

Набрав воды, мальчик умылся. Вода была ледяной, аж скулы сводило от холода, но мигом избавила Антошку от усталости. Он улыбнулся, прикинул расстояние и, подхватив ведро с котелком, побрёл на гору. Идти было тяжело, несколько раз мальчик останавливался, переводил дух, несколько раз порывался выплеснуть часть воды из ведра, но не стал, подумав, что во второй раз идти за водой ему совсем не хочется.

Дотащил, сдюжил, нажав плечом, распахнул дверь избушки, ввалился внутрь, аккуратно поставил ведро на пол, водрузил на стол котелок и только тогда без сил упал на скамью.

Сестрёнка без дела не сидела. Пока брат ходил за водой, Лиза отыскала где-то за печкой сетку с луком, подвязанную от мышей к стене, выудила оттуда крупную луковицу, почистила. Обнаружила чайник в печи, всыпала в него заварки, сушёные листочки мяты, ягоды из своего ведёрка и села ждать брата.

За компанию любая работа спорится. Антон, хоть и городской мальчик, споро затопил печь, Лиза чистила лисички, кидая очищенные в чугунок. Затопив печь, Антон взял нож, покрошил лук, всыпал в котелок, туда же отправил крупу. Посолил, залил водой, поставил в печь.

– Лизуха, впервые мы с тобой сами готовим. Понравилось?

– Да… – девочка водрузила на стол обнаруженную на полке керосинку. – У нас есть свет, братик. Здорово?

– Конечно! Ты не боишься?

Девочка посмотрела на него очень серьёзно, с сомнением пожала плечами.

– Боюсь. Немножко, – призналась она. – Нас найдут?

– Да. Конечно да, Лиз. Не может такого быть, чтобы не нашли. Слушай, давай, пока еда готовится, выйдем, оглядимся. Я даже представления не имею, куда же нас занесло.

– Наверное, очень далеко от дома, раз с такой горищи деревни не видать. Пойдём, Антош. Может, сейчас увидим что…

Закат. Закат полыхал как зарево пожара. Солнце тонуло за лесом, красный бок его будто расплавился, растёкся по величавым верхушкам деревьев, они, с милостью принимая щедрый дар, стояли притихшие, торжественные, как на параде.

– Ох! – задохнулась от восторга Лиза. – Антош, смотри, как красиво вокруг!

Она ничего перед собой не видела, закат заворожил её, не отпускал, девочка во все глаза наблюдала за невиданным ранее зрелищем.

Антон оставил её возле избушки, сам пошёл к дубу. Больше на площадке осматривать было нечего.

Корни грозными змеями торчали из земли, иной поднимался едва ли не на метр, снова утопали, вгрызаясь хищными пастями в каменистую почву, толстенный ствол своими объёмами мог с лёгкостью составить конкуренцию избушке, а крона… Антон задрал голову и высоко над собой увидел мощные ветви, увитые зеленью так, что сквозь неё не было видно неба.

– Ух ты! – мальчик провёл ладонью по стволу и в страхе отдёрнул руку. Ему на миг почудилось, будто дремлет под рельефной оболочкой древняя злая сила. Нельзя её беспокоить, лучше не прикасаться здесь ни к чему.

Огромный валун. Такой большой! Чтобы привезти его сюда, потребовалась бы телега с лошадью. Как он оказался в этом месте? Что это за место? Ему даже в голову не пришло сопоставить рассказы деревенских мальчишек с собственными ощущениями.

Антон отошёл от дерева и, повинуясь внезапному порыву, поклонился ему.

– Прости, батюшка, что невольно твой сон потревожил. Я ухожу, не сердись на меня.

Не оборачиваясь, мальчик подошёл к сестре, взял её за руку.

– Идём в дом, Лиз, наверное, похлёбка уже готова.

А потом они ели вдвоём из одного котелка, по очереди зачерпывая наваристую похлёбку деревянными ложками, фыркая, обжигаясь, торопливо дуя в ложку, смеясь.