Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

* * *

Мы с Гором спикировали вниз, открыв портал в аккурат над местом предполагаемой стычки. На мостовой, в окружении наших химер стояла неприметная карета, вокруг неё шипело полтора десятка змеев, а посреди всего этого, поднимался на ноги одноглазый мужчина в дорогом, но изрядно помятом камзоле.

Гор приземлился прямо между каретой и герцогом, закрывая собой бабушку и Динару Фаритовну. Я же спрыгнул с химеры и направился к герцогу.

Алард Зисланг уже почти пришёл в себя. Он тяжело дышал, постепенно обрастая рыбьей чешуёй. В его единственном глазу горело такое бешенство, что, казалось, сейчас он взорвётся. Я подошёл к нему вплотную, чувствуя, как внутри закипает холодная, спокойная ярость.

— Вы, Алард, — начал я, и голос мой звучал ровно, даже тихо, но так, что слышали все, — перешли всяческие границы. Попытка похитить русских подданных в сердце Российской империи тянет на смертную казнь, несмотря на ваш высокий статус.

Тут я, конечно, приврал безбожно. Через дипломатические ведомства сторговались бы вирой такого размера, чтоб Зислангов без чешуи оставить, но голландцам об этом знать было не обязательно. Мы же для них «дикие и дремучие», почему бы и не припугнуть лишний раз.

— К тому же, — добавил я, — после всего увиденного я вас даже мужчиной не могу назвать. Если у вас имелись претензии ко мне лично, мужчина бросил бы мне вызов на дуэль, а не стал бы нападать на двух беззащитных женщин.

Я говорил это громко, чтобы слышали все змеи, которые обступили карету. Чтобы они поняли, что их предводитель только что опозорил себя по всем понятиям чести.

— Так, значит, Зисланги благодарят за спасение члена своего рода? Похищением членов семьи благодетеля⁈ — Я сплюнул под ноги герцогу. — Змеи не знают благодарности. Именно про вас, видимо, мои соотечественники сказали «змеи подколодные». Вот теперь вижу воочию.

Алард поднялся. На его лице не было и тени стыда, только ярость и желание меня уничтожить. Он явно перестал себя сдерживать, ведь его тело начало стремительно меняться: плечи пошли вширь, чешуя поверх кожи налилась зеленоватым отливом, глаз превратился в вертикальную щель.

Я не стал ждать полного оборота. Мой кулак в частичном обороте с когтями горга и шипами, впечатался Аларду в трансформирующуюся морду. Я рассчитывал сбить концентрацию, заставить его откатить оборот, но только ускорил процесс.

Передо мной взвилось разъярённое змеище. Огромное, покрытое сине-зелёной чешуёй, с горящими бешенством глазами. Из его тела, подчиняясь воле хозяина, начали формироваться острые ледяные иглы.

— Ты мне ничего не сделаешь, щенок! — прошипел он, и голос его звучал уже не по-человечески. — Плата за жизнь Шанталь чрезмерна! Более того, не тебе, клятвопреступнику, обвинять меня в чём-то! Ты сам дал ложную клятву, и уж не знаю, как боги тебя не покарали за неё, но я стану их орудием!

В магическом фоне вокруг Зисланга формировалось что-то жуткое. Повинуясь безумию создателя, вокруг герцога формировались не то ледяные циркулярные пилы, способные накрошить меня на множество кусочков, не то сосульки-веретена, готовые ввинтиться во всех вокруг.

Зашвырни я в этот конструкт горсть сырой магии хаоса, и, подозреваю, от самого Аларда не осталось бы даже чешуи. Но мне каким-то образом нужно было не убить вероятного родича невесты принца. А это была ещё та задачка.

Данное себе несколько минут назад обещание пореже использовать магию Рассвета разбилось о суровые будни княжеской жизни. А потому я без всяких раздумий благословил Рассветом Аларда Зисланга от всей широты своей русской души.

Не до конца оформившийся конструкт явно высшего порядка принялся разлетаться хаотичными ледяными всплесками в разные стороны. Остальные змеи не понимали, что происходит, пытаясь нивелировать магические всплески, дабы те не причинили вреда окружающим зданиям и людям.

Сам же Алард, словно воздушный шарик, принялся сдуваться, уменьшаясь в размерах. Когда мы с ним сравнялись в росте, он попросту начал блевать льдом.

«Это ж какая концентрация силы в нём была, если даже после благословения его выворачивает собственной магией⁈» — подумал я.

Остальные Зисланги в шоке взирали на происходящее, не смея атаковать меня. Видимо, они привыкли во всём доверяться своему командиру. Я же, оставляя в фокусе внимания герцога, попытался отыскать взглядом отца Шанталь.

— Альфред Зисланг среди вас есть⁈ — крикнул я, но тот не отозвался.

Выходит, самого здравомыслящего представителя семейства они где-то оставили, намереваясь на свою вылазку. Это радовало и печалило одновременно.

Пока эти мысли проносились в моей голове, Алард успел проблеваться и, сбрасывая мне под ноги какой-то артефакт, прошипел:

— Айсторм!

Только артефакт не сработал, его опустошило ещё моим благословением.

Похожие побрякушки имелись и на других змеях, но они переглядывались между собой, не спеша поддерживать самоубийственную атаку своего герцога.

— Не советую, — тут же покачал я головой. — А то не только блевать своей магией будете, но и сраться всю оставшуюся жизнь, весьма короткую.

Краем глаза я заметил смутное движение в стороне. Плюнув на все предосторожности, я поставил Радужный щит, закрывая себя, бабушку и Каюмову заодно. Из пасти старого одноглазого змея в нас летела струя ледяного пламени, но щит её так и не принял. По неизвестной мне причине ледяное пламя вернулось к своему владельцу, на ходу трансформируясь и превращаясь в спрута.

Сперва я думал, что это некий щит, но спустя секунду понял: это ни хрена не щит, а что-то вроде ледяной смирительной рубашки, которая принялась окутывать и пеленать Аларда Зисланга, сковывая любые его движения. Тот дёргался, метался, шипел что-то нелицеприятное на родном языке, но освободиться не мог.

В это время из соседнего переулка скользнула массивная фигура ещё одного морского змея, на ходу меняя ипостась на человеческую. Отчаянно жестикулируя руками, ко мне бежал Альфред Зисланг:

— Князь! Я вас прошу, остановитесь! Он не ведает, что творит. Он болен. Мы не хотим причинить вреда кому-либо из ваших родных и не намерены устраивать бойню в сердце русской столицы. Поверьте, мы не настолько слетели с катушек!

— Ну, вы, может быть, и не настолько, — прохрипела за моей спиной Динара Фаритовна.

Я обернулся. Магичка крови стояла, опираясь на трость, и с интересом разглядывала скованного льдом герцога.

— А вот этот страстный молодой человек, который нынче томится в ледяной смирительной рубашке, очень даже «настолько». Но неизвестный юноша прав, — кивнула Каюмова в сторону Альфреда Зисланга. — Герцог явно не в себе. Настолько не в себе, что, судя по вкусу его крови, имеет ту же