Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

Захочет ли кто-нибудь взять собаку с улицы? Может, мне надо было остаться в приюте? Пришла бы какая-нибудь сердобольная старушка или ребенок, мечтающий о собаке, а у родителей нет денег на породистого щенка, и взяли бы меня. А я бы уж хорошо себя вел. Команды выполнял бы, это несложно: сидеть, лежать, рядом, фу и все такое. Встречал бы хозяев радостно у дверей, тапки им приносил. Они бы водили меня гулять, я бы гадил где придется, бегал за палками и суками… вот это жизнь… свобода… Да уж. Но теперь уже поздно, придется искать хозяина самому.

Я решил подождать возможного хозяина у выхода с кладбища. Лег в тени березы и провожал внимательным взглядом всех приходивших и уходивших. Но они только настороженно косились на меня. Один ребенок хотел подойти поближе, но мама тут же схватила его за руку и зашипела: «Ты с ума сошел, она наверняка больная, и у нее блохи». Я хотел сказать ей, что я не она, а он и у меня нет блох: в приюте меня, кроме всего прочего, обрызгали чем-то мерзким, и никакие блохи, если они и были, не выжили. Но вспомнил, что не могу говорить, и только тихо заворчал.

А потом на дороге показались мои друзья и Аня, уходившие с кладбища. Мне на секунду пришла в голову мысль, может, Аня возьмет меня к нам домой, но потом я увидел, как она не выпускает руки Петра, и понял, как глупо выглядела бы наша троица. Конечно, можно было попробовать увязаться за Николаем – в сущности, это он виноват во всем, схватился за руль, и я потерял управление. Если ему так было жалко собаку, может, он возьмет меня к себе?

Подумав так, я направился к Николаю, который уже открыл дверцу машины. Я подошел и стал пристально смотреть на него. Он сначала не обратил на меня внимания, а потом тоже уставился на меня. На секунду показалось даже, что он понял, что это я. Чтобы подтвердить это, я негромко гавкнул два раза, но Николай вздрогнул и заорал: «Пошла отсюда, псина! Вали давай, попрошайка!» Он наклонился к машине и стал что-то там искать.

Я не стал ждать, пока он вытащит нечто, чтобы ударить меня, и потрусил прочь. Аня с Петром тем временем сели в машину и уехали, а за ними и мои коллеги-друзья и последним, кинув на меня опасливый взгляд, Николай. Я стоял и смотрел, как оседает на дороге пыль, поднятая их машинами.

А потом вернулся к своей могиле. И увидел на ней… черного кота, который топтался по свежей земле и нюхал оставленные моими друзьями хлеб и конфеты. «Кошка на могиле – это хорошо или плохо? Может, это какой-то знак?» – пронеслось у меня в голове. Мое горло издало звук, похожий на рык. Кошка подняла голову, вздыбила шерсть и зашипела, но потом вдруг, словно присмотревшись внимательнее, успокоилась, презрительно повернулась ко мне спиной, неспеша спустилась с могилы и с достоинством направилась куда-то вглубь кладбища. Мое собачье тело бросилось было за ней, но моя человеческая суть пришла в замешательство от странного поведения кошки, и тело не сдвинулось с места. Неужели она почуяла, что я не собака?

Следующие пару дней я слонялся по кладбищу, безуспешно пытаясь найти себе хозяина, всем своим видом изображая то гордого бездомного бродягу, то испуганного потеряшку, но чаще всего я лежал возле своей могилы, и некоторые люди думали, что я скорблю по хозяину, и подкармливали меня. Кто-то даже решил, что я чуть ли не местный Хатико, притащил коробку и соорудил мне из нее будку. Почему я остался там? Мне казалось, что в таком месте люди как-то добрее из-за близости к вечности. Им всех жалко – умерших близких, себя, а некоторым и весь этот нелепый мир, полный классных вещей и дерьма одновременно. Однако брать меня к себе домой никто не собирался.

Вечером на третий день разразился ливень. Сначала просто гремело, а потом хлынул такой дождь, что я в полной мере прочувствовал на своей шкуре выражение «льет как из ведра». От него невозможно было спрятаться под деревьями. Земля вокруг мгновенно стала превращаться в липкую жижу, в которой вязли лапы. Шерсть намокла и прилипла к коже. Промелькнула мысль, что мне явно не помешал бы собачий дождевик, но хозяина, который на меня его надел бы, я так и не нашел, поэтому бросился бежать с кладбища, надеясь, что где-нибудь в городе смогу укрыться от дождя.

Я бежал, злясь на себя, на Аню, Николая, Петра и на весь мир за все сразу – за то, кто я теперь, за то, что план по поиску хозяина не сработал, и за то, что я промок почти до костей.

Злость согревала и подстегивала меня, но, когда я полностью вымок, меня стала бить мелкая дрожь. Я попытался ее остановить, но понял, что не могу контролировать свои мышцы, с ними было что-то не то. Меня трясло как в лихорадке, так что казалось, мозг бьется о стенки черепа. Мне срочно нужно было где-то согреться. Куда бежать? Все у нас в городе знали, что возле больницы живет несколько бродячих собак, и местный охранник о них заботится и даже пускает к себе в бытовку погреться.

Трясясь всем телом, я побежал к больнице. Собак возле нее не было, но в бытовке горел свет. Я подошел поближе и громко залаял.

– Еще какой-то бродяга к нам прибился, – послышался спокойный голос. Дверь открылась, за ней стоял пожилой сторож в форме охранной фирмы и смотрел на меня с доброй ухмылкой:

– Ну проходи, видишь, как сильно промок, и дрожишь весь.

В углу подсобки сидели три пса, довольно облезлые и потрепанные. Я почувствовал, как моя голова непроизвольно крутанулась в одну сторону, а тело в другую, и дождевые капли разлетелись веером во все стороны. Мне стало лучше, и дрожь начала отпускать. В это время в дверь постучали, и на пороге появилась крупная рыжая тетка в белом, но заляпанном чем-то халате. В руках у нее были две большие сумки, из которых она бодро начала доставать кастрюли, – от них шел вкусный запах еды.

– Здорово, Света Петровна, – приветствовал ее сторож. – Уже накормила своих больных?

– Да что их там кормить-то, Палыч, – возразила женщина низким грудным голосом. – Аппетита никакого. А некоторым, наоборот, деликатесов подавай.

– Собачкам-то моим принесла чего?

– А как же! Принесла твоим живоглотам. А это кто у тебя?